Неточные совпадения
Это замечание мое до
того справедливо, что потом даже,
в 1817 году, когда после выпуска мы, шестеро, назначенные
в гвардию, были
в лицейских мундирах на параде гвардейского корпуса, подъезжает к нам граф Милорадович, тогдашний корпусный командир, с
вопросом: что мы за люди и какой это мундир?
Мы стали ходить два раза
в неделю
в гусарский манеж, где на лошадях запасного эскадрона учились у полковника Кнабенау, под главным руководством генерала Левашова, который и прежде
того, видя нас часто
в галерее манежа во время верховой езды своих гусар, обращался к нам с приветом и
вопросом: когда мы начнем учиться ездить?
Вот все, что я дознал
в Петербурге. Еду потом
в Царское Село к Энгельгардту, обращаюсь к нему с
тем же тревожным
вопросом.
Размышляя тогда и теперь очень часто о ранней смерти друга, не раз я задавал себе
вопрос: «Что было бы с Пушкиным, если бы я привлек его
в наш союз и если бы пришлось ему испытать жизнь, совершенно иную от
той, которая пала на его долю».
Пожалуйста, почтенный Иван Дмитриевич, будьте довольны неудовлетворительным моим листком — на первый раз. Делайте мне
вопросы, и я разговорюсь, как бывало прежде, повеселее. С востока нашего ничего не знаю с
тех пор, как уехал, — это тяжело: они ждут моих писем. Один Оболенский из уединенной Етанцы писал мне от сентября.
В Верхнеудинске я
в последний раз пожал ему руку; горькая слеза навернулась, хотелось бы как-нибудь с ним быть вместе.
Понимаю, что вам может иногда приходить на сердце желание не обременять отца и братьев необходимыми на вас издержками…», но «от нас всегда зависит много уменьшить наши издержки», — поучает своего корреспондента И. Д. Якушкин и переходит к моральной стороне
вопроса: «Во всяком положении есть для человека особенное назначение, и
в нашем, кажется, оно состоит
в том, чтобы сколько возможно менее хлопотать о самих себе.
Меня удивил твой
вопрос о Барятинском и Швейковском. И
тот и другой давно не существуют. Один кончил жизнь свою
в Тобольске, а другой —
в Кургане. Вообще мы не на шутку заселяем сибирские кладбища. Редкий год, чтоб не было свежих могил. Странно, что ты не знал об их смерти. Когда я писал к тебе, мне и не пришло
в мысль обратиться к некрологии, которая, впрочем,
в нашем кругу начинает заменять историю…
…Вы меня спрашиваете о действии воды. Оставим этот
вопрос до свидания. Довольно, что мое здоровье теперь очень хорошо: воды ли, или путешествие это сделали — все равно. Главное дело
в том, что результат удовлетворительный… Если б я к вам писал официально, я бы только и говорил о водах, как это делаю
в письмах к сестре, но тут эта статья лишняя…
На днях у меня был Оболенский, он сын
того, что был
в Лицее инспектором. Вышел
в 841-м году. Служит при Гасфорте, приезжал
в Ялуторовск по какому-то поручению и, услышав мою фамилию, зашел навестить меня. С ним я потолковал о старине. Он нашел, что я еще мало стар; забросал я его
вопросами местными, напомнил ему, что он жил с отцом во флигеле
в соседстве с Ротастом. Тогда этот Оболенский несознательно бегал — ему теперь только 32 года. — Только странный какой-то человек, должно быть вроде своего отца.
Библиотека здесь большая, но все уже такая классическая древность, что из рук падает. Мы подписались у Urbain [Урбен (владелец библиотеки
в Москве).] и почитываем иногда романчики. Давно я ничего
в этом роде не видал. (Это ответ на Николаева
вопрос.) Кроме
того, получаем русские журналы.
Пожалуйста, не смущайтесь
вопросами — на это нечего обращать внимания. Все это такой вздор — хоть именно досадно, что Ивана Дмитриевича преследовали эти пустяки. Я тоже уверен, что cela a mis de l'eau dans son vin. [Этим подмешали воды
в его вино (
то есть ухудшили его положение) (франц.).] Самая жизнь
в деревне Толстого верно отозвалась на его расстроенном организме, не говоря уже о нравственном страдании при разлуке с семьею Евгения. Обнимаю вас.
…Марлинского величали Александром Александровичем. О знакомстве и близости Пушкина с ним и с Рылеевым не берусь теперь ничего сказать. Как
в тумане все это. Поговорим при свидании. Теперь весь
в почте. Пропасть ответов. Остальные ваши
вопросы до
того же времени откладываю. Вероятно, от этого промедления не пострадает род человеческий…
Неточные совпадения
Стародум. Оттого, мой друг, что при нынешних супружествах редко с сердцем советуют. Дело
в том, знатен ли, богат ли жених? Хороша ли, богата ли невеста? О благонравии
вопросу нет. Никому и
в голову не входит, что
в глазах мыслящих людей честный человек без большого чина — презнатная особа; что добродетель все заменяет, а добродетели ничто заменить не может. Признаюсь тебе, что сердце мое тогда только будет спокойно, когда увижу тебя за мужем, достойным твоего сердца, когда взаимная любовь ваша…
Тем не менее
вопрос «охранительных людей» все-таки не прошел даром. Когда толпа окончательно двинулась по указанию Пахомыча,
то несколько человек отделились и отправились прямо на бригадирский двор. Произошел раскол. Явились так называемые «отпадшие»,
то есть такие прозорливцы, которых задача состояла
в том, чтобы оградить свои спины от потрясений, ожидающихся
в будущем. «Отпадшие» пришли на бригадирский двор, но сказать ничего не сказали, а только потоптались на месте, чтобы засвидетельствовать.
Что из него должен во всяком случае образоваться законодатель, —
в этом никто не сомневался;
вопрос заключался только
в том, какого сорта выйдет этот законодатель,
то есть напомнит ли он собой глубокомыслие и административную прозорливость Ликурга или просто будет тверд, как Дракон.
Уважение к старшим исчезло; агитировали
вопрос, не следует ли, по достижении людьми известных лет, устранять их из жизни, но корысть одержала верх, и порешили на
том, чтобы стариков и старух продать
в рабство.
Не
вопрос о порядке сотворения мира тут важен, а
то, что вместе с этим
вопросом могло вторгнуться
в жизнь какое-то совсем новое начало, которое, наверное, должно было испортить всю кашу.