А коли нет на свадьбу уж надежды, То всё-таки по крайней мере можно Какой-нибудь барыш себе — иль пользу Родным да выгадать; подумать надо: «Не вечно ж будет он меня любить И баловать меня» — Да нет! куда Вам помышлять о добром деле! кстати ль?
Вы тотчас одуреете; вы рады Исполнить даром прихоти [его]; Готовы целый день висеть на шее У милого дружка — а милый друг Глядь и пропал, и след простыл; а вы Осталися ни с чем.
Как почему? да сколько раз, бывало, В неделю он на мельницу езжал? А? всякой божий день, а иногда И дважды в день — а там всё реже, реже Стал приезжать — и вот девятый день Как не видали мы его. Что скажешь?
Да, верь ему. Когда князья трудятся И что их труд? травить лисиц и зайцев, Да пировать, да обижать соседей, Да подговаривать вас, бедных дур. Он сам работает, куда как жалко! А за меня вода!.. а мне покою Ни днем, ни ночью нет, а там посмотришь: То здесь, то там нужна еще починка, Где гниль, где течь. — Вот если б ты у князя Умела выпросить на перестройку Хоть несколько деньжонок, было б лучше.
Я не хочу притворствовать напрасно. Ты права: в сердце я ношу печаль Тяжелую — и ты ее не можешь Ни ласками любовными рассеять, Ни облегчить, ни даже разделить.
Для тебя Я всё готова…. нет не то… Постой — Нельзя, чтобы навеки в самом деле Меня ты мог покинуть… Всё не то… Да!.. вспомнила: сегодня у меня Ребенок твой под сердцем шевельнулся.
[Веселой толпою С глубокого дна Мы ночью всплываем, Нас греет луна.] Любо нам порой ночною Дно речное покидать, Любо вольной головою Высь речную разрезать, Подавать друг дружке голос, Воздух звонкий раздражать, И зеленый влажный волос В нем сушить и отряхать.
На землю выходила Я к дедушке. Всё просит он меня Со дна реки собрать ему те деньги, Которые когда-то в воду к нам Он побросал. Я долго их искала; А что такое деньги, я не знаю — Однако же я вынесла ему Пригоршню раковинок самоцветных. Он очень был им рад.
С той поры, Как бросилась без памяти я в воду Отчаянной и презренной девчонкой И в глубине Днепра-реки очнулась Русалкою холодной и могучей, Прошло семь долгих лет — я каждый день О мщеньи помышляю… И ныне, кажется, мой час настал.
Прошла неделя после знакомства. Был праздничный день. В комнатах было душно, а на улицах вихрем носилась пыль, срывало шляпы. Весь день хотелось пить, и Гуров часто заходил в павильон и предлагал Анне Сергеевне то воды с сиропом, то мороженого. Некуда было деваться.
Так он и поступал. Ночью моцион делал, в лунном свете купался, а днем забирался в нору и дрожал. Только в полдни выбежит кой-чего похватать — да что в полдень промыслишь! В это время и комар под лист от жары прячется, и букашка под кору хоронится. Поглотает воды — и шабаш!
Довольно жалоб, имейте мужество молчать! Надо молчать о своих маленьких печалях. Ведь мы умеем молчать, когда довольны днями нашей жизни? Каждый из нас поглощает свой кусочек счастья в одиночестве, а горе свое, ничтожную царапину сердца выносим на улицу, показываем всем, и кричим, и плачем о нашей боли на весь мир!