Не угодно ль [будет] Пожаловать на мельницу… да где ж он? Скажи, где князь наш? ба, ба, ба! какая Повязка! вся в каменьях дорогих! Так и горит! и бусы!.. Ну, скажу, Подарок царский. Ах он благодетель! А это что? мошонка! уж не деньги ль? Да что же ты стоишь, не отвечаешь, Не вымолвишь словечка? али ты От радости нежданой одурела, Иль на тебя столбняк нашел?
Веселую мы свадебку сыграли. Ну, здравствуй, князь с княгиней молодой. Дай бог вам жить в любови да совете, А нам у вас почаще пировать. Что ж, красные девицы, вы примолкли? Что ж, белые лебедушки, притихли? Али все песенки вы перепели? Аль горлышки от пенья пересохли?
Лука. Действительно — так, — беглые… с поселенья ушли… Хорошие мужики!.. Не пожалей я их — они бы, может, убили меня… али еще что… А потом — суд, да тюрьма, да Сибирь… что толку? Тюрьма — добру не научит, и Сибирь не научит… а человек — научит… да! Человек — может добру научить… очень просто!
Али, по-вашему, закон ничего не значит?» Под такими началами, разумеется, чувотво любви в Катерине не находит простора и прячется внутрь ее, сказываясь только по временам судорожными порывами.