Неточные совпадения
Сие дружеских наших сношений нисколько, впрочем, не расстроило; ибо я, соболезнуя его слабости и пагубному нерадению, общему молодым нашим дворянам, искренно любил Ивана Петровича; да нельзя
было и не любить молодого
человека столь кроткого и честного.
Один только
человек принадлежал нашему обществу, не
будучи военным.
Это
было чрезвычайно повредило ему во мнении молодежи. Недостаток смелости менее всего извиняется молодыми
людьми, которые в храбрости обыкновенно видят верх человеческих достоинств и извинение всевозможных пороков. Однако ж мало-помалу все
было забыто, и Сильвио снова приобрел прежнее свое влияние.
Имея от природы романтическое воображение, я всех сильнее прежде сего
был привязан к
человеку, коего жизнь
была загадкою и который казался мне героем таинственной какой-то повести.
Приезд богатого соседа
есть важная эпоха для деревенских жителей. Помещики и их дворовые
люди толкуют о том месяца два прежде и года три спустя. Что касается до меня, то, признаюсь, известие о прибытии молодой и прекрасной соседки сильно на меня подействовало; я горел нетерпением ее увидеть, и потому в первое воскресенье по ее приезде отправился после обеда в село *** рекомендоваться их сиятельствам, как ближайший сосед и всепокорнейший слуга.
На дворе увидел я дорожную телегу; мне сказали, что у меня в кабинете сидит
человек, не хотевший объявить своего имени, но сказавший просто, что ему до меня
есть дело.
Марья Гавриловна
была воспитана на французских романах и следственно
была влюблена. Предмет, избранный ею,
был бедный армейский прапорщик, находившийся в отпуску в своей деревне. Само по себе разумеется, что молодой
человек пылал равною страстию и что родители его любезной, заметя их взаимную склонность, запретили дочери о нем и думать, а его принимали хуже, нежели отставного заседателя.
Она советовалась со своим мужем, с некоторыми соседями, и наконец единогласно все решили, что, видно, такова
была судьба Марьи Гавриловны, что суженого конем не объедешь, что бедность не порок, что жить не с богатством, а с
человеком, и тому подобное.
Бурмин
был в самом деле очень милый молодой
человек.
Церковь
была отворена, за оградой стояло несколько саней; по паперти ходили
люди.
Дверь отворилась, и
человек, в котором с первого взгляду можно
было узнать немца ремесленника, вошел в комнату и с веселым видом приближился к гробовщику.
Между тем лошади пришли, и смотритель приказал, чтоб тотчас, не кормя, запрягали их в кибитку проезжего; но, возвратись, нашел он молодого
человека почти без памяти лежащего на лавке: ему сделалось дурно, голова разболелась, невозможно
было ехать…
Он уверил смотрителя, что молодой
человек был совсем здоров и что тогда еще догадывался он о его злобном намерении, но молчал, опасаясь его нагайки.
— «Что сделано, того не воротишь, — сказал молодой
человек в крайнем замешательстве, — виноват перед тобою и рад просить у тебя прощения; но не думай, чтоб я Дуню мог покинуть: она
будет счастлива, даю тебе честное слово.
Таковы
были сношения между сими двумя владельцами, как сын Берестова приехал к нему в деревню. Он
был воспитан в *** университете и намеревался вступить в военную службу, но отец на то не соглашался. К статской службе молодой
человек чувствовал себя совершенно неспособным. Они друг другу не уступали, и молодой Алексей стал жить покамест барином, отпустив усы на всякий случай.
Старый же Берестов, с своей стороны, хотя и признавал в своем соседе некоторое сумасбродство (или, по его выражению, английскую дурь), однако же не отрицал в нем и многих отличных достоинств, например: редкой оборотливости; Григорий Иванович
был близкий родственник графу Пронскому,
человеку знатному и сильному; граф мог
быть очень полезен Алексею, а Муромский (так думал Иван Петрович), вероятно, обрадуется случаю выдать свою дочь выгодным образом.
Я отвечал, что много
есть людей, говорящих то же самое; что есть, вероятно, и такие, которые говорят правду; что, впрочем, разочарование, как все моды, начав с высших слоев общества, спустилось к низшим, которые его донашивают, и что нынче те, которые больше всех и в самом деле скучают, стараются скрыть это несчастие, как порок. Штабс-капитан не понял этих тонкостей, покачал головою и улыбнулся лукаво:
Неточные совпадения
Блажен, кто смолоду
был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно жизни холод // С летами вытерпеть умел; // Кто странным снам не предавался, // Кто черни светской не чуждался, // Кто в двадцать лет
был франт иль хват, // А в тридцать выгодно женат; // Кто в пятьдесят освободился // От частных и других долгов, // Кто славы, денег и чинов // Спокойно в очередь добился, // О ком твердили целый век: // N. N. прекрасный
человек.
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может
быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные
люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я в то время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я
был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и
людей // На самом утре наших дней.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель,
было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не
человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно
было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно
было притронуться: они обращались в пыль.
Но за неимением военного поприща, на котором бы, может
быть, он
был честным
человеком, он пакостил и гадил.