по произведению «Осень («Октябрь уж наступил — уж роща отряхает...»)» (Пушкин А. С., 1833) искать по всей классике
Область поиска
«Осень («Октябрь уж наступил — уж роща отряхает...»)» (Пушкин А. С., 1833) по всей классике
И забываю мир — и в сладкой тишине Я сладко усыплен моим воображеньем, И пробуждается поэзия во мне: Душа стесняется лирическим волненьем, Трепещет и звучит, и ищет, как во сне, Излиться наконец свободным проявленьем И тут ко мне идет незримый рой гостей, Знакомцы давние, плоды мечты моей.
Между юнкерами по поводу этой увертюры ходило давнее предание, передававшееся из поколения в поколение. Рассказывали, что будто бы первым литаврщиком, исполнявшим роковой удар гильотины, был никому не известный скромный маленький музыкант, личный друг Крейнбринга еще с детских лет.
На свете есть покой и есть движенье, Есть смех и слезы — память давних лет, Есть умиранье и возникновенье, Есть истина и суета сует Есть жизни человеческой мгновенье И остающийся надолго след.
Человеческая память обладает охранительным свойством: забывается лишь то, что заслуживает забвения. Выгорая от времени и коробясь по углам, воспоминания выцветают, как давние любительские фотографии. Выцветают подробности…
Память, память всегда — и светлое счастье, и горькая беда человеческая. Беда, если память подсказывает только то, что когда-то огнем страдания, боли душевной опалило тебя. Беда, если эта давняя боль заслоняет собой все живые, светлые радости и тянет назад, в тяжелое прошлое. Иссушит, измучает человека такая память, сделает жестоким и злым.