Неточные совпадения
Надели на меня заячий тулуп, а сверху лисью
шубу.
Я опустил циновку, закутался в
шубу и задремал, убаюканный пением бури и качкою тихой езды.
— Это, старинушка, уж не твоя печаль, — сказал мой бродяга, — пропью ли я, или нет. Его благородие мне жалует
шубу со своего плеча: его на то барская воля, а твое холопье дело не спорить и слушаться.
Шуба лисья, крытая алым ратином, 40 рублей.
Отец наш вам жалует лошадь и
шубу с своего плеча (к седлу привязан был овчинный тулуп).
Поутру пришли меня звать от имени Пугачева. Я пошел к нему. У ворот его стояла кибитка, запряженная тройкою татарских лошадей. Народ толпился на улице. В сенях встретил я Пугачева: он был одет по-дорожному, в
шубе и в киргизской шапке. Вчерашние собеседники окружали его, приняв на себя вид подобострастия, который сильно противуречил всему, чему я был свидетелем накануне. Пугачев весело со мною поздоровался и велел мне садиться с ним в кибитку.
— Каким же образом, — возразил мой допросчик, — дворянин и офицер один пощажен самозванцем, между тем как все его товарищи злодейски умерщвлены? Каким образом этот самый офицер и дворянин дружески пирует с бунтовщиками, принимает от главного злодея подарки,
шубу, лошадь и полтину денег? Отчего произошла такая странная дружба и на чем она основана, если не на измене или по крайней мере на гнусном и преступном малодушии?
Неточные совпадения
Еще амуры, черти, змеи // На сцене скачут и шумят; // Еще усталые лакеи // На
шубах у подъезда спят; // Еще не перестали топать, // Сморкаться, кашлять, шикать, хлопать; // Еще снаружи и внутри // Везде блистают фонари; // Еще, прозябнув, бьются кони, // Наскуча упряжью своей, // И кучера, вокруг огней, // Бранят господ и бьют в ладони: // А уж Онегин вышел вон; // Домой одеться едет он.
Трещит по улицам сердитый тридцатиградусный мороз, визжит отчаянным бесом ведьма-вьюга, нахлобучивая на голову воротники
шуб и шинелей, пудря усы людей и морды скотов, но приветливо светит вверху окошко где-нибудь, даже и в четвертом этаже; в уютной комнатке, при скромных стеариновых свечках, под шумок самовара, ведется согревающий и сердце и душу разговор, читается светлая страница вдохновенного русского поэта, какими наградил Бог свою Россию, и так возвышенно-пылко трепещет молодое сердце юноши, как не случается нигде в других землях и под полуденным роскошным небом.
Чичиков открыл рот, еще не зная сам, как благодарить, как вдруг Манилов вынул из-под
шубы бумагу, свернутую в трубочку и связанную розовою ленточкой, и подал очень ловко двумя пальцами.
— // «Счастливый путь, сосед мой дорогой!» // Кукушка говорит: «а свой ты нрав и зубы // Здесь кинешь, иль возьмёшь с собой?» — // «Уж кинуть, вздор какой!» — // «Так вспомни же меня, что быть тебе без
шубы».
Ни
шуб, ни свеч совсем не надо: