Любопытство меня мучило: куда ж отправляют меня, если уж не в Петербург? Я не сводил глаз с пера батюшкина, которое двигалось довольно медленно. Наконец он кончил, запечатал письмо в одном пакете с паспортом, снял очки и, подозвав меня, сказал: «Вот тебе письмо к Андрею Карловичу Р., моему старинному товарищу и другу. Ты едешь в Оренбург служить под его начальством».
Долго не распечатывал я пакета и перечитывал торжественную надпись: «Сыну моему Петру Андреевичу Гриневу, в Оренбургскую губернию, в Белогорскую крепость».
Балашев вынул пакет, заключавший письмо государя, и положил его на стол (стол, состоявший из двери, на которой торчали оторванные петли, положенной на два боченка). Даву взял пакет и прочел надпись.
В то время у нас только образовывались постоянные почтовые сообщения: между ближайшими городами учреждались раз в неделю гонцы, которые носилисуму с пакетами.
В конце его показался какой-то одетый в поношенное пальто человек средних лет, с большим бумажным пакетом под мышкой, с толстой палкой и в резиновых калошах, несмотря на сухой и жаркий день.
– А здесь кто будет? – она кивнула на соседнюю с ней кровать, на которой лежала ярко-красная спортивная сумка и большой бумажный пакет с логотипом известной марки одежды.
– А здесь кто будет? – она кивнула на соседнюю с ней кровать, на которой лежала ярко-красная спортивная сумка и большой бумажный пакет с логотипом известной марки одежды.
– Взять полиэтиленовый пакет и вырезать его по размеру ступни.
Обстановку разрядил появившийся официант. Он нёс большой пластиковый пакет с эмблемой ресторана, наполненный такими же фирменными бутылками.