Он становится у окна, Роза — у ног его. Принимаются за работу. Пилы ходят усердно. Звено, прикрепленное к одной
ноге пленника, уже разрушено; распилена и одна связь в окне. Надежда придает сил Паткулю; он загибает конец связи и принимается за другую. Роза трудится также над другим звеном, обняв крепко ногу своего друга.
— А, ты боишься меня, а я еще хотел помочь тебе. Не веришь, смотри, — продолжал он, и перерезал двуострым ножом своим веревки, скручивавшие
ноги пленника.
Неточные совпадения
Сбылись давнишние мечты, // Сбылися пылкие желанья! // Минута сладкого свиданья, // И для меня блеснула ты! // К
ногам красавицы надменной // Принес я меч окровавленный, // Кораллы, злато и жемчуг; // Пред нею, страстью упоенный, // Безмолвным роем окруженный // Ее завистливых подруг, // Стоял я
пленником послушным; // Но дева скрылась от меня, // Примолвя с видом равнодушным: // «Герой, я не люблю тебя!»
Он не ошибся. Николай Всеволодович уже снял было с себя, левою рукой, теплый шарф, чтобы скрутить своему
пленнику руки; но вдруг почему-то бросил его и оттолкнул от себя. Тот мигом вскочил на
ноги, обернулся, и короткий широкий сапожный нож, мгновенно откуда-то взявшийся, блеснул в его руке.
Он понуждал рукой могучей // Коня, приталкивал
ногой, // И влек за ним аркан летучий // Младого
пленника <с> собой. // Гирей приближился — веревкой // Был связан русский, чуть живой. // Черкес спрыгнул, — рукою ловкой // Разрезывал канат; — но он // Лежал на камне — смертный сон // Летал над юной головою… //.................... // Черкесы скачут уж — как раз // Сокрылись за горой крутою; // Уроком бьет полночный час.
„Это страх действует! это мечта!” — думает она и пилит, сколько сил достает. Уже кольцо едва держится в цепи. Она просит Паткуля рвануть его
ногою. Он исполняет ее волю; но звено не ломается. Роза опять за работу. У
пленника пилка идет успешнее: другая связь в окне распилена; бечевка через него заброшена; слышно, что ее поймали… что ее привязывают… Роза собирает последние силы… вот пила то пойдет, то остановится, как страхом задержанное дыханье… вот несколько движений — и…
Ермак вспомнил, что и он так часто сидел у себя в избе, думая о Ксении, и в сердце его закралась жалость к этому дикому кочевнику, но все же человеку. Еще минута, и он готов был броситься в
ноги Семену Иоаникиевичу и умолять дать свободу
пленнику. Но этого было нельзя — мурза слишком опасен. Ермак пересилил себя и отошел от окна.