Неточные совпадения
Ко боярскому двору
Антон
староста идет, (2)
Бирки в пазухе несет, (2)
Боярину подает,
А боярин смотрит,
Ничего не смыслит.
Ах ты,
староста Антон,
Обокрал бояр кругом,
Село по миру пустил,
Старостиху надарил.
В последний год властвования Трифона, последнего
старосты, народом избранн<ого>, в самый день храмового праздника, когда весь народ шумно окружал увеселительное здание (кабаком в просторечии именуемое) или бродил по улицам, обнявшись между собою и громко воспевая песни Архипа-Лысого, въехала в
село плетеная крытая бричка, заложенная парою кляч едва живых; на козлах сидел оборванный жид — а из брички высунулась голова в картузе и казалось с любопытством смотрела на веселящийся народ.
Но сколь изумились они, когда бричка остановилась посреди
села и когда приезжий, выпрыгнув из нее, повелительным голосом потребовал
старосты Трифона.
Поручив
старосте села Серединского присутствовать за него при акте станового, за которым послали нарочного, а также наблюдение за остальными постройками и вообще дальнейшим хозяйством усадьбы, Николай Герасимович вместе с землемером уехал на станцию железной дороги.
Неточные совпадения
«Что за мужчина? —
старосту // Допытывали странники. — // За что его тузят?» // — Не знаем, так наказано // Нам из
села из Тискова, // Что буде где покажется // Егорка Шутов — бить его! // И бьем. Подъедут тисковцы. // Расскажут. Удоволили? — // Спросил старик вернувшихся // С погони молодцов.
Сменив исправного и расторопного
старосту, коим крестьяне его (по их привычке) были недовольны, поручил он управление
села старой своей ключнице, приобретшей его доверенность искусством рассказывать истории.
— Отличный старик!
Староста. Гренадер. Догадал меня черт выпить у него в избе кринку молока, ну — понятно: жара, устал! Унтер, сукин сын, наболтал чего-то адъютанту; адъютант — Фогель, командир полка — барон Цилле, — вот она где у меня
села, эта кринка!
— Ты что тут стоишь? — оборотилась она к Матрене, — поди скажи Егорке, чтоб он бежал в
село и сказал
старосте, что мы сами идем туда.
К полудню приехали становой и писарь, с ними явился и наш сельский священник, горький пьяница и старый старик. Они освидетельствовали тело, взяли допросы и
сели в зале писать. Поп, ничего не писавший и ничего не читавший, надел на нос большие серебряные очки и сидел молча, вздыхая, зевая и крестя рот, потом вдруг обратился к
старосте и, сделавши движение, как будто нестерпимо болит поясница, спросил его: