Неточные совпадения
«И полно, Таня! В
эти лета
Мы не слыхали про
любовь;
А то бы согнала со света
Меня покойница свекровь». —
«Да
как же ты венчалась, няня?» —
«Так, видно, Бог велел. Мой Ваня
Моложе был меня, мой свет,
А было мне тринадцать лет.
Недели две ходила сваха
К моей родне, и наконец
Благословил меня отец.
Я горько плакала со страха,
Мне с плачем косу расплели
Да с пеньем в церковь повели.
Когда б он знал,
какая рана
Моей Татьяны сердце жгла!
Когда бы ведала Татьяна,
Когда бы знать она могла,
Что завтра Ленский и Евгений
Заспорят о могильной сени;
Ах, может быть, ее
любовьДрузей соединила б вновь!
Но
этой страсти и случайно
Еще никто не открывал.
Онегин обо всем молчал;
Татьяна изнывала тайно;
Одна бы няня знать могла,
Да недогадлива была.
«Онегин, я тогда моложе,
Я лучше, кажется, была,
И я любила вас; и что же?
Что в сердце вашем я нашла?
Какой ответ? одну суровость.
Не правда ль? Вам была не новость
Смиренной девочки
любовь?
И нынче — Боже! — стынет кровь,
Как только вспомню взгляд холодный
И
эту проповедь… Но вас
Я не виню: в тот страшный час
Вы поступили благородно,
Вы были правы предо мной.
Я благодарна всей душой…
Неточные совпадения
Он не верит и в мою
любовь к сыну или презирает (
как он всегда и подсмеивался), презирает
это мое чувство, но он знает, что я не брошу сына, не могу бросить сына, что без сына не может быть для меня жизни даже с тем, кого я люблю, но что, бросив сына и убежав от него, я поступлю
как самая позорная, гадкая женщина, —
это он знает и знает, что я не в силах буду сделать
этого».
И Левина охватило новое чувство
любви к
этому прежде чуждому ему человеку, старому князю, когда он смотрел,
как Кити долго и нежно целовала его мясистую руку.
Он не мог теперь никак примирить свое недавнее прощение, свое умиление, свою
любовь к больной жене и чужому ребенку с тем, что теперь было, то есть с тем, что,
как бы в награду зa всё
это, он теперь очутился один, опозоренный, осмеянный, никому не нужный и всеми презираемый.
И, несмотря на то, он чувствовал, что тогда, когда
любовь его была сильнее, он мог, если бы сильно захотел
этого, вырвать
эту любовь из своего сердца, но теперь, когда,
как в
эту минуту, ему казалось, что он не чувствовал
любви к ней, он знал, что связь его с ней не может быть разорвана.
Во время разлуки с ним и при том приливе
любви, который она испытывала всё
это последнее время, она воображала его четырехлетним мальчиком,
каким она больше всего любила его. Теперь он был даже не таким,
как она оставила его; он еще дальше стал от четырехлетнего, еще вырос и похудел. Что
это!
Как худо его лицо,
как коротки его волосы!
Как длинны руки!
Как изменился он с тех пор,
как она оставила его! Но
это был он, с его формой головы, его губами, его мягкою шейкой и широкими плечиками.