Когда прибегнем мы
под знамяБлагоразумной тишины,
Когда страстей угаснет пламя
И нам становятся смешны
Их своевольство иль порывы
И запоздалые отзывы, —
Смиренные не без труда,
Мы любим слушать иногда
Страстей чужих язык мятежный,
И нам он сердце шевелит.
Так точно старый инвалид
Охотно клонит слух прилежный
Рассказам юных усачей,
Забытый в хижине своей.
Он редко предводительствовал другими в дерзких предприятиях — обобрать чужой сад или огород, но зато он был всегда одним из первых, приходивших
под знамена предприимчивого бурсака, и никогда, ни в каком случае, не выдавал своих товарищей.
Куда европеец только занесет ногу, везде вы там
под знаменем безопасности, обилия, спокойствия и того благосостояния, которым наслаждаетесь дома, протягивая, конечно, ножки по одежке.
Нравился ему и Тит Никоныч, остаток прошлого века, живущий
под знаменем вечной учтивости, приличного тона, уклончивости, изящного смирения и таковых же манер, все всем прощающий, ничем не оскорбляющийся и берегущий свое драгоценное здоровье, всеми любимый и всех любящий.
В последнее восстание они мечтали о вмешательстве Наполеона III. И вообще у них был культ"наполеоновской идеи". Они все еще верили, что"крулевство"будет восстановлено племянником того героя,
под знаменем которого они когда-то дрались в Испании, в Германии, в России в 1812 году.
Неточные совпадения
Пышно украшенный цветами, зеленью, лентами, осененный красным
знаменем гроб несли на плечах, и казалось, что несут его люди неестественно высокого роста. За гробом вели
под руки черноволосую женщину, она тоже была обвязана, крест-накрест, красными лентами; на черной ее одежде ленты выделялись резко, освещая бледное лицо, густые, нахмуренные брови.
— Вообще — жить
под большим
знаменем… как, например, крестоносцы, алхимики.
Идти дальше, стараться объяснить его окончательно, значит, напиваться с ним пьяным, давать ему денег взаймы и потом выслушивать незанимательные повести о том, как он в полку нагрубил командиру или побил жида, не заплатил в трактире денег, поднял
знамя бунта против уездной или земской полиции, и как за то выключен из полка или послан в такой-то город
под надзор.
Я не отомстил: гвардия и трон, алтарь и пушки — все осталось; но через тридцать лет я стою
под тем же
знаменем, которого не покидал ни разу» («Полярная звезда» на 1855).
С тринадцати лет я служил одной идее и был
под одним
знаменем — войны против всякой втесняемой власти, против всякой неволи во имя безусловной независимости лица.