Неточные совпадения
Кокетка судит хладнокровно,
Татьяна любит не шутя
И предается безусловно
Любви, как милое дитя.
Не говорит она: отложим —
Любви мы цену тем умножим,
Вернее в сети заведем;
Сперва тщеславие кольнем
Надеждой, там недоуменьем
Измучим сердце, а потом
Ревнивым оживим
огнем;
А то, скучая наслажденьем,
Невольник хитрый из оков
Всечасно вырваться готов.
Хазарский хан, в уме своем // Уже Людмилу обнимая, // Едва не пляшет над седлом; // В нем кровь играет молодая, //
Огня надежды полон взор: // То скачет он во весь опор, // То дразнит бегуна лихого, // Кружит, подъемлет на дыбы, // Иль дерзко мчит на холмы снова.
На ложе мучимый недугом // Один, — он, молча, — умирал… // «Велик Аллах, от злой отравы // Он светлым ангелам своим // Велел беречь тебя для славы!» // «Что нового?» — спросил Селим, // Подняв слабеющие вежды, // И взор блеснул
огнем надежды!..
Неточные совпадения
В первые годы пребывания в Петербурге, в его ранние, молодые годы, покойные черты лица его оживлялись чаще, глаза подолгу сияли
огнем жизни, из них лились лучи света,
надежды, силы. Он волновался, как и все, надеялся, радовался пустякам и от пустяков же страдал.
Ночь была холодно-влажная, черная;
огни фонарей горели лениво и печально, как бы потеряв
надежду преодолеть густоту липкой тьмы. Климу было тягостно и ни о чем не думалось. Но вдруг снова мелькнула и оживила его мысль о том, что между Варавкой, Томилиным и Маргаритой чувствуется что-то сродное, все они поучают, предупреждают, пугают, и как будто за храбростью их слов скрывается боязнь. Пред чем, пред кем? Не пред ним ли, человеком, который одиноко и безбоязненно идет в ночной тьме?
Вере становилось тепло в груди, легче на сердце. Она внутренно вставала на ноги, будто пробуждалась от сна, чувствуя, что в нее льется волнами опять жизнь, что тихо, как друг, стучится мир в душу, что душу эту, как темный, запущенный храм, осветили
огнями и наполнили опять молитвами и
надеждами. Могила обращалась в цветник.
Тут я только понял весь ужас нашего положения. Ночью во время пурги нам приходилось оставаться среди болот без
огня и теплой одежды. Единственная моя
надежда была на Дерсу. В нем одном я видел свое спасение.
Итак, скажи — с некоторого времени я решительно так полон, можно сказать, задавлен ощущениями и мыслями, что мне, кажется, мало того, кажется, — мне врезалась мысль, что мое призвание — быть поэтом, стихотворцем или музыкантом, alles eins, [все одно (нем.).] но я чувствую необходимость жить в этой мысли, ибо имею какое-то самоощущение, что я поэт; положим, я еще пишу дрянно, но этот
огонь в душе, эта полнота чувств дает мне
надежду, что я буду, и порядочно (извини за такое пошлое выражение), писать.