„Именем пажа, данным подкидышу, — говорила Наталья Кирилловна, — хочет новая царица начать
новый двор; это явное оскорбление русских обычаев и законности.
Эта часть России в Москве, эта шеститысячная дружина Иоаннова, этот
новый двор, как отдельная собственность царя, находясь под его непосредственным ведением, были названы «Опричниною», а все остальное, то есть все государство — «Земщиною», управление которой он поручал земским боярам.
Неточные совпадения
Дело известное, что мужик: на
новой земле, да заняться еще хлебопашеством, да ничего у него нет, ни избы, ни
двора, — убежит, как дважды два, навострит так лыжи, что и следа не отыщешь».
Полный месяц светил на камышовую крышу и белые стены моего
нового жилища; на
дворе, обведенном оградой из булыжника, стояла избочась другая лачужка, менее и древнее первой.
— Другой — кого ты разумеешь — есть голь окаянная, грубый, необразованный человек, живет грязно, бедно, на чердаке; он и выспится себе на войлоке где-нибудь на
дворе. Что этакому сделается? Ничего. Трескает-то он картофель да селедку. Нужда мечет его из угла в угол, он и бегает день-деньской. Он, пожалуй, и переедет на
новую квартиру. Вон, Лягаев, возьмет линейку под мышку да две рубашки в носовой платок и идет… «Куда, мол, ты?» — «Переезжаю», — говорит. Вот это так «другой»! А я, по-твоему, «другой» — а?
— Трудиться для Бога, трудами, постом спасать душу, — с гадливым презрением сказала графиня Лидия Ивановна, — это дикие понятия наших монахов… Тогда как это нигде не сказано. Это гораздо проще и легче, — прибавила она, глядя на Облонского с тою самою ободряющею улыбкой, с которою она при
Дворе ободряла молодых, смущенных
новою обстановкой фрейлин.
Она сидела в гостиной, под лампой, с
новою книгой Тэна и читала, прислушиваясь к звукам ветра на
дворе и ожидая каждую минуту приезда экипажа.