Когда ж и где, в какой пустыне,
Безумец, их забудешь ты?
Ах, ножки, ножки! где вы ныне?
Где мнете вешние цветы?
Взлелеяны в восточной неге,
На северном, печальном снеге
Вы не оставили следов:
Любили мягких вы ковров
Роскошное прикосновенье.
Давно ль для вас я забывал
И жажду славы и похвал,
И
край отцов, и заточенье?
Исчезло счастье юных лет,
Как на лугах ваш легкий след.
Неточные совпадения
Нынче сильнее, чем когда-нибудь, Сережа чувствовал приливы любви к ней и теперь, забывшись, ожидая
отца, изрезал весь
край стола ножичком, блестящими глазами глядя пред собой и думая о ней.
После обыкновенного приступа, [Приступ — здесь: вступление.] он объявлял ему, что подозрения насчет участия моего в замыслах бунтовщиков, к несчастию, оказались слишком основательными, что примерная казнь должна была бы меня постигнуть, но что государыня, из уважения к заслугам и преклонным летам
отца, решилась помиловать преступного сына и, избавляя его от позорной казни, повелела только сослать в отдаленный
край Сибири на вечное поселение.
Читая эти страницы, испещренные названиями какого-то птичьего языка, исполненные этнографических, географических, филологических данных о
крае, известном нам только по имени, благоговею перед всесокрушающею любознательностью и громадным терпением ученого
отца и робко краду у него вышеприведенные отрывочные сведения о Корее — все для вас.
И вот этот-то страшный человек должен был приехать к нам. С утра во всем доме было необыкновенное волнение: я никогда прежде не видал этого мифического «брата-врага», хотя и родился у него в доме, где жил мой
отец после приезда из чужих
краев; мне очень хотелось его посмотреть и в то же время я боялся — не знаю чего, но очень боялся.
Отец мой, возвратившись из чужих
краев, до ссоры с братом, останавливался на несколько месяцев в его доме, и в этом же доме родилась моя жена в 1817 году.