Тентетникову показалось, что с самого
дня приезда их генерал стал к нему как-то холоднее, почти не замечал его и обращался как с лицом бессловесным или с чиновником, употребляемым для переписки, самым мелким.
Иногда выражала она желание сама видеть и узнать, что видел и узнал он. И он повторял свою работу: ехал с ней смотреть здание, место, машину, читать старое событие на стенах, на камнях. Мало-помалу, незаметно, он привык при ней вслух думать, чувствовать, и вдруг однажды, строго поверив себя, узнал, что он начал жить не один, а вдвоем, и что живет этой жизнью со
дня приезда Ольги.
Неточные совпадения
Манилова проговорила, несколько даже картавя, что он очень обрадовал их своим
приездом и что муж ее не проходило
дня, чтобы не вспоминал о нем.
В первый же
день по
приезде пошел я по разным этим клоакам, ну, после семи-то лет так и набросился.
— Замечать стал еще прежде, окончательно же убедился третьего
дня, почти в самую минуту
приезда в Петербург. Впрочем, еще в Москве воображал, что еду добиваться руки Авдотьи Романовны и соперничать с господином Лужиным.
Вот почему Петр Петрович положил, по
приезде в Петербург, немедленно разузнать, в чем
дело, и если надо, то на всякий случай забежать вперед и заискать у «молодых поколений наших».
Бульба по случаю
приезда сыновей велел созвать всех сотников и весь полковой чин, кто только был налицо; и когда пришли двое из них и есаул Дмитро Товкач, старый его товарищ, он им тот же час представил сыновей, говоря: «Вот смотрите, какие молодцы! На Сечь их скоро пошлю». Гости поздравили и Бульбу, и обоих юношей и сказали им, что доброе
дело делают и что нет лучшей науки для молодого человека, как Запорожская Сечь.