Татьяна (русская душою, Сама не зная почему) С ее холодною красою Любила русскую зиму, На солнце иней в день морозный, И сани, и зарею поздной Сиянье розовых снегов, И мглу крещенских вечеров. По старине торжествовали В их доме эти вечера: Служанки со всего двора Про барышень своих гадали И им сулили каждый год Мужьев военных и поход.
Ответа нет. Он вновь посланье: Второму, третьему письму Ответа нет. В одно собранье Он едет; лишь вошел… ему Она навстречу. Как сурова! Его не видят, с ним ни слова; У! как теперь окружена Крещенским холодом она! Как удержать негодованье Уста упрямые хотят! Вперил Онегин зоркий взгляд: Где, где смятенье, состраданье? Где пятна слез?.. Их нет, их нет! На сем лице лишь гнева след…
В дождь и слякоть принужден он бегать по дворам; в бурю, в крещенский мороз уходит он в сени, чтоб только на минуту отдохнуть от крика и толчков раздраженного постояльца.
Любим Карпыч (садится). Брат выгнал! А на улице, в этом бурнусе, немного натанцуешь! Морозы… время крещенское — бррр… И руки-то озябли, и ноги-то ознобил — бррр…
В просторечии этот день называется крещенским сочельником, вернее – сочевником, от особого кушанья, сочива, предписываемого церковным уставом для вкушения в этот день, – разваренных зёрен пшеницы или риса.
Православные христиане бережно сохраняют в домах крещенскую воду в течение всего года, и вода эта всегда остаётся свежей.
В просторечии этот день называется крещенским сочельником, вернее – сочевником, от особого кушанья, сочива, предписываемого церковным уставом для вкушения в этот день, – разваренных зёрен пшеницы или риса.
Собрались как-то в крещенский вечер к одной девушке подружки – о женихе гадать.