Неточные совпадения
Сын Дубровского воспитывался в Петербурге, дочь Кирила Петровича росла в глазах родителя,
и Троекуров часто говаривал Дубровскому: «Слушай, брат, Андрей Гаврилович: коли в твоем Володьке
будет путь,
так отдам за него Машу; даром что он гол как сокол».
Все завидовали согласию, царствующему между надменным Троекуровым
и бедным его соседом,
и удивлялись смелости сего последнего, когда он за столом у Кирила Петровича прямо высказывал свое мнение, не заботясь о том, противуречило ли оно мнениям хозяина. Некоторые пытались
было ему подражать
и выйти из пределов должного повиновения, но Кирила Петрович
так их пугнул, что навсегда отбил у них охоту к таковым покушениям,
и Дубровский один остался вне общего закона. Нечаянный случай все расстроил
и переменил.
Слух о сем происшествии в тот же день дошел до Кирила Петровича. Он вышел из себя
и в первую минуту гнева хотел
было со всеми своими дворовыми учинить нападение на Кистеневку (
так называлась деревня его соседа), разорить ее дотла
и осадить самого помещика в его усадьбе. Таковые подвиги
были ему не в диковину. Но мысли его вскоре приняли другое направление.
Егоровна от имени его пригласила попа
и весь причет церковный на похоронный обед, объявив, что молодой барин не намерен на оном присутствовать,
и таким образом отец Антон, попадья Федотовна
и дьячок пешком отправились на барский двор, рассуждая с Егоровной о добродетелях покойника
и о том, что, по-видимому, ожидало его наследника. (Приезд Троекурова
и прием, ему оказанный,
были уже известны всему околодку,
и тамошние политики предвещали важные оному последствия).
— Ах, батька!
и мы хотели зазвать весь околодок, да Владимир Андреевич не захотел. Небось у нас всего довольно,
есть чем угостить, да что прикажешь делать. По крайней мере коли нет людей,
так уж хоть вас употчую, дорогие гости наши.
— Я пьян? Батюшка Владимир Андреевич, бог свидетель, ни единой капли во рту не
было… да
и пойдет ли вино на ум, слыхано ли дело, подьячие задумали нами владеть, подьячие гонят наших господ с барского двора… Эк они храпят, окаянные; всех бы разом,
так и концы в воду.
Архип побежал в сени — двери
были отперты. Архип запер их на ключ, примолвя вполголоса: Как не
так, отопри!
и возвратился к Дубровскому.
Таким образом совершила она свое воспитание, начатое некогда под руководством мамзель Мими, которой Кирила Петрович оказывал большую доверенность
и благосклонность
и которую принужден он
был, наконец, выслать тихонько в другое поместие, когда следствия сего дружества оказались слишком явными.
— «Что
такое? что с тобою сделалось?» Он мне: «Матушка Анна Савишна, разбойники ограбили; самого чуть не убили, сам Дубровский
был тут, хотел повесить меня, да сжалился,
и отпустил, зато всего обобрал, отнял
и лошадь
и телегу».
Ямщик
был в
таком же изумлении от его щедрости, как
и сам француз от предложения Дубровского.
Последним явился Антон Пафнутьич; он
был так бледен
и казался
так расстроен, что вид его всех поразил
и что Кирила Петрович осведомился о его здоровии.
— Простите, — сказал Дубровский, — меня зовут, минута может погубить меня. — Он отошел, Марья Кириловна стояла неподвижно, Дубровский воротился
и снова взял ее руку. — Если когда-нибудь, — сказал он ей нежным
и трогательным голосом, — если когда-нибудь несчастие вас постигнет
и вы ни от кого не
будете ждать ни помощи, ни покровительства, в
таком случае обещаетесь ли вы прибегнуть ко мне, требовать от меня всего — для вашего спасения? Обещаетесь ли вы не отвергнуть моей преданности?
— Пошла, пошла, пошла, — сказал Кирила Петрович, — осуши свои слезы
и воротись к нам веселешенька. Они все плачут при помолвке, — продолжал он, обратись к Верейскому, — это у них уж
так заведено… Теперь, князь, поговорим о деле, то
есть о приданом.
— Еще
есть надежда. Я надеюсь тронуть его моими слезами
и отчаянием. Он упрям, но он
так меня любит.
— Как не
так, — отвечал рыжий
и, вдруг перевернувшись на одном месте, освободил свои щетины от руки Степановой. Тут он пустился
было бежать, но Саша догнал его, толкнул в спину,
и мальчишка упал со всех ног. Садовник снова его схватил
и связал кушаком.
Неточные совпадения
То
был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу
такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, //
И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой //
Был недоволен сам собой.
Он знак подаст —
и все хлопочут; // Он
пьет — все
пьют и все кричат; // Он засмеется — все хохочут; // Нахмурит брови — все молчат; //
Так, он хозяин, это ясно: //
И Тане уж не
так ужасно, //
И любопытная теперь // Немного растворила дверь… // Вдруг ветер дунул, загашая // Огонь светильников ночных; // Смутилась шайка домовых; // Онегин, взорами сверкая, // Из-за стола гремя встает; // Все встали: он к дверям идет.
Но в них не видно перемены; // Всё в них на старый образец: // У тетушки княжны Елены // Всё тот же тюлевый чепец; // Всё белится Лукерья Львовна, // Всё то же лжет Любовь Петровна, // Иван Петрович
так же глуп, // Семен Петрович
так же скуп, // У Пелагеи Николавны // Всё тот же друг мосье Финмуш, //
И тот же шпиц,
и тот же муж; // А он, всё клуба член исправный, // Всё
так же смирен,
так же глух //
И так же
ест и пьет за двух.
Так мысль ее далече бродит: // Забыт
и свет
и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, //
И локтем Таню враз толкнули, //
И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там
такое?» — // «Ну, что бы ни
было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
И так они старели оба. //
И отворились наконец // Перед супругом двери гроба, //
И новый он приял венец. // Он умер в час перед обедом, // Оплаканный своим соседом, // Детьми
и верною женой // Чистосердечней, чем иной. // Он
был простой
и добрый барин, //
И там, где прах его лежит, // Надгробный памятник гласит: // Смиренный грешник, Дмитрий Ларин, // Господний раб
и бригадир, // Под камнем сим вкушает мир.