А! схима… так! святое постриженье…
Ударил час, в монахи
царь идет —
И темный гроб моею будет кельей…
Повремени, владыко патриарх,
Я царь еще: внемлите вы, бояре:
Се тот, кому приказываю царство;
Целуйте крест Феодору… Басманов,
Друзья мои… при гробе вас молю
Ему служить усердием и правдой!
Он так еще и млад и непорочен…
Клянетесь ли?
Неточные совпадения
Не мало нас, наследников варяга,
Да трудно нам тягаться с Годуновым:
Народ отвык в нас видеть древню отрасль
Воинственных властителей своих.
Уже давно лишились мы уделов,
Давно
царям подручниками служим,
А он умел и страхом, и любовью,
И
славою народ очаровать.
Теперь не время помнить,
Советую порой и забывать.
А впрочем, я злословием притворным
Тогда желал тебя лишь испытать,
Верней узнать твой тайный образ мыслей;
Но вот — народ приветствует
царя —
Отсутствие мое заметить могут —
Иду за ним.
Когда-нибудь монах трудолюбивый
Найдет мой труд усердный, безымянный,
Засветит он, как я, свою лампаду —
И, пыль веков от хартий отряхнув,
Правдивые сказанья перепишет,
Да ведают потомки православных
Земли родной минувшую судьбу,
Своих
царей великих поминают
За их труды, за
славу, за добро —
А за грехи, за темные деянья
Спасителя смиренно умоляют.
Бог возлюбил смирение
царя,
И Русь при нем во
славе безмятежной
Утешилась — а в час его кончины
Свершилося неслыханное чудо...
Как счастлив он! как чистая душа
В нем радостью и
славой разыгралась!
О витязь мой! завидую тебе.
Сын Курбского, воспитанный в изгнанье,
Забыв отцом снесенные обиды,
Его вину за гробом искупив,
Ты кровь излить за сына Иоанна
Готовишься; законного
царяТы возвратить отечеству… ты прав,
Душа твоя должна пылать весельем.
Победа! победа!
Слава царю Димитрию.
Пока стою за юного
царя,
Дотоле он престола не оставит;
Полков у нас довольно,
слава богу!
Победою я их одушевлю,
А вы, кого против меня
пошлете?
Не казака ль Карелу? али Мнишка?
Да много ль вас, всего-то восемь тысяч.
Вы знаете, как промысел небесный
Царевича от рук убийцы спас;
Он
шел казнить злодея своего,
Но божий суд уж поразил Бориса.
Димитрию Россия покорилась;
Басманов сам с раскаяньем усердным
Свои полки привел ему к присяге.
Димитрий к вам
идет с любовью, с миром.
В угоду ли семейству Годуновых
Подымете вы руку на
царяЗаконного, на внука Мономаха?
Бухарский царь услыхал об этом, и ему захотелось достать червей и научиться этому делу. Он просил китайцев дать ему семян и червей и деревьев. Они отказали. Тогда бухарский
царь послал сватать за себя дочь у китайского императора и велел сказать невесте, что у него всего много в царстве, нет только одного — шелковых тканей, — так чтобы она с собою потихоньку привезла семян шелковицы и червей, а то не во что ей будет наряжаться.
— Никаких других защитников, кроме царя, не имеем, — всхлипывал повар. — Я — крепостной человек, дворовый, — говорил он, стуча красным кулаком в грудь. — Всю жизнь служил дворянству… Купечеству тоже служил, но — это мне обидно! И, если против
царя пошли купеческие дети, Клим Иванович, — нет, позвольте…
Неточные совпадения
— Иван Потапыч был миллионщик, выдал дочерей своих за чиновников, жил как
царь; а как обанкрутился — что ж делать? —
пошел в приказчики.
И наконец приходит срочный год, // Царь-Лев за сыном
шлёт.
Идите вы к чиновнику, // К вельможному боярину, //
Идите вы к
царю, // А женщин вы не трогайте, — // Вот Бог! ни с чем проходите // До гробовой доски!
Послала бы // Я в город братца-сокола: // «Мил братец! шелку, гарусу // Купи — семи цветов, // Да гарнитуру синего!» // Я по углам бы вышила // Москву,
царя с царицею, // Да Киев, да Царьград, // А посередке — солнышко, // И эту занавесочку // В окошке бы повесила, // Авось ты загляделся бы, // Меня бы промигал!..
Попа уж мы доведали, // Доведали помещика, // Да прямо мы к тебе! // Чем нам искать чиновника, // Купца, министра царского, //
Царя (еще допустит ли // Нас, мужичонков,
царь?) — // Освободи нас, выручи! // Молва
идет всесветная, // Что ты вольготно, счастливо // Живешь… Скажи по-божески // В чем счастие твое?»