— Передние-то хорошо несет, да задними-то хлябит; на двуногой-то, брат,
далеко не уедешь. Ванька! Подведи-ка ее сюда! — Ванька подвел лошадь к барину. — Вот она где хлябит-то, — говорил Масуров, толкая сильно кулаком лошадь в заднюю лопатку, так что та покачнулась, — шеи-то, смотри, ничего нет; вот и копыта-то точно у лошака; это уж, брат, значит, не тово, не породиста.
Он всегда говорил, что на мужике
далеко не уедешь, что есть только одна лошадь, способная сдвинуть воз, — интеллигенция. Клим знал, что интеллигенция — это отец, дед, мама, все знакомые и, конечно, сам Варавка, который может сдвинуть какой угодно тяжелый воз. Но было странно, что доктор, тоже очень сильный человек, не соглашался с Варавкой; сердито выкатывая черные глаза, он кричал:
Лопухов был какой человек? в гимназии по — французски не выучивались, а по — немецки выучивались склонять der, die, das с небольшими ошибками; а поступивши в Академию, Лопухов скоро увидел, что на русском языке
далеко не уедешь в науке: он взял французский словарь, да какие случились французские книжонки, а случились:
Ну, Зоя Денисовна! Я вижу — вы добром разговаривать не желаете. Только на шишах
далеко не уедете. Вот чтоб мне сдохнуть, ежели я вам завтра рабочего не вселю! Посмотрим, как вы ему шиши будете крутить. Прощенья просим.(Пошел.)
Неточные совпадения
— Часовщик там есть, заправский часовщик,
не то, что мы с Андрюхой, и карманные чинит да сбирает,
не только что стенные; слесарей там четверо, серебряник есть, столяров трое, иконописцев, правда, что нет, да ведь на одних иконах
далеко́
не уедешь, особенно ежели теперь часовни везде порешат.
Если б моя личная жизнь после встречи с С.А.Зборжевской
не получила уже другого содержания, введя меня в воздух интимных чувств, которого я много лет был совершенно лишен, я бы имел больше времени для работы романиста и мои"Дельцы"
не затянулись бы так, что я и через год, когда с января 1872 года роман стал появляться в"Отечественных записках",
не довел его еще
далеко до конца и, больной,
уехал в ноябре месяце за границу.
— С одним тюрбо — хоть он растюрбо будь —
далеко тоже
не уедешь! — согласился и Василий Иваныч.
— Я меньшего и
не ждал от вас, Эркель. Если вы догадались, что я в Петербург, то могли понять, что
не мог же я сказать им вчера, в тот момент, что так
далеко уезжаю, чтобы
не испугать. Вы видели сами, каковы они были. Но вы понимаете, что я для дела, для главного и важного дела, для общего дела, а
не для того, чтоб улизнуть, как полагает какой-нибудь Липутин.