Неточные совпадения
— Яков Васильич,
отец и командир! —
говорил он, входя. — Что это вы затеяли
с Экзархатовым? Плюньте, бросьте! Он уж, ручаюсь вам, больше никогда не будет…
С ним это, может быть, через десять лет случается… — солгал старик в заключение.
— Я уж не
говорю о капитане. Он ненавидит меня давно, и за что — не знаю; но даже
отец твой… он скрывает, но я постоянно замечаю в лице его неудовольствие, особенно когда я остаюсь
с тобой вдвоем, и, наконец, эта Палагея Евграфовна — и та на меня хмурится.
— А если это
отца успокоит? Он скрывает, но его ужасно мучат наши отношения. Когда ты уезжал к князю, он по целым часам сидел, задумавшись и ни слова не
говоря… когда это
с ним бывало?.. Наконец, пощади и меня, Жак!.. Теперь весь город называет меня развратной девчонкой, а тогда я буду по крайней мере невестой твоей. Худа ли, хороша ли, но замуж за тебя выхожу.
— На втором, — отвечал студент
с пренебрежением, — и, вероятно, кончу тем, — продолжал он. — Пускай
отец, как
говорит, лишает меня благословения и стотысячного наследства; меня это не остановит, если только мне удастся сделать именно из Гамлета то, что я думаю.
— Я знаю чему! — подхватила Настенька. — И тебя за это, Жак, накажет бог. Ты вот теперь постоянно недоволен жизнью и несчастлив, а после будет
с тобой еще хуже — поверь ты мне!.. За меня тоже бог тебя накажет, потому что, пока я не встречалась
с тобой, я все-таки была на что-нибудь похожа; а тут эти сомнения, насмешки… и что пользы? Как
отец же Серафим
говорит: «Сердце черствеет, ум не просвещается. Только на краеугольном камне веры, страха и любви к богу можем мы строить наше душевное здание».
Все мы, например, постоянно думали о тебе, а друг
с другом ни слова об этом; ко всему этому, наконец, будят меня раз ночью и
говорят, что
с отцом паралич.
Если,
говорю, я оставляю умирающего
отца, так это нелегко мне сделать, и вы, вместо того чтоб меня хоть сколько-нибудь поддержать и утешить в моем ужасном положении, вы вливаете еще мне яду в сердце и хотите поселить недоверие к человеку, для которого я всем жертвую!» И сама, знаешь, горько-горько заплакала; но он и тут меня не пожалел, а пошел к
отцу и такую штучку подвел, что если я хочу ехать, так чтоб его
с собой взяла, заступником моим против тебя.
— Ну, скажите, пожалуйста, что он
говорит? — воскликнула она, всплеснув руками. — Тебя, наконец, бог за меня накажет, Жак! Я вот прямо вам
говорю, Михайло Сергеич; вы ему приятель;
поговорите ему… Я не знаю, что последнее время
с ним сделалось: он мучит меня… эти насмешки… презрение… неуважение ко мне… Он, кажется, только того и хочет, чтоб я умерла. Я молюсь, наконец, богу: господи! Научи меня, как мне себя держать
с ним! Вы сами теперь слышали… в какую минуту, когда я потеряла
отца, и что он
говорит!
— Она умерла, друг мой; году после
отца не жила. Вот любила так любила, не по-нашему
с тобой, а потому именно, что была очень простая и непосредственная натура… Вина тоже, дядя, дайте нам: я хочу, чтоб Жак у меня сегодня пил… Помнишь, как пили мы
с тобой, когда ты сделался литератором? Какие были счастливые минуты!.. Впрочем, зачем я это
говорю? И теперь хорошо! Ступайте, дядя.
Неточные совпадения
Ему бы следовало пойти в бабку
с матерней стороны, что было бы и лучше, а он родился просто, как
говорит пословица: ни в мать, ни в
отца, а в проезжего молодца».
— «Да, шаловлив, шаловлив, —
говорил обыкновенно на это
отец, — да ведь как быть: драться
с ним поздно, да и меня же все обвинят в жестокости; а человек он честолюбивый, укори его при другом-третьем, он уймется, да ведь гласность-то — вот беда! город узнает, назовет его совсем собакой.
Откуда возьмется и надутость и чопорность, станет ворочаться по вытверженным наставлениям, станет ломать голову и придумывать,
с кем и как, и сколько нужно
говорить, как на кого смотреть, всякую минуту будет бояться, чтобы не сказать больше, чем нужно, запутается наконец сама, и кончится тем, что станет наконец врать всю жизнь, и выдет просто черт знает что!» Здесь он несколько времени помолчал и потом прибавил: «А любопытно бы знать, чьих она? что, как ее
отец? богатый ли помещик почтенного нрава или просто благомыслящий человек
с капиталом, приобретенным на службе?
Ах, да! я ведь тебе должен сказать, что в городе все против тебя; они думают, что ты делаешь фальшивые бумажки, пристали ко мне, да я за тебя горой, наговорил им, что
с тобой учился и
отца знал; ну и, уж нечего
говорить, слил им пулю порядочную.
— Родя, милый мой, первенец ты мой, —
говорила она, рыдая, — вот ты теперь такой же, как был маленький, так же приходил ко мне, так же и обнимал и целовал меня; еще когда мы
с отцом жили и бедовали, ты утешал нас одним уже тем, что был
с нами, а как я похоронила
отца, — то сколько раз мы, обнявшись
с тобой вот так, как теперь, на могилке его плакали.