Неточные совпадения
Увидится ли когда-нибудь все это опять, или эти два года, с их местами и людьми, минуют навсегда, как минует сон,
оставив в душе только неизгладимое
воспоминание?..» Невыносимая тоска овладела при этой мысли моим героем; он
не мог уж более владеть собой и, уткнув лицо в подушку, заплакал!
Сломанный нравственно, больной физически, Калинович решился на новый брак единственно потому только, что ни на что более
не надеялся и ничего уж более
не ожидал от жизни, да и Настенька, более уж, кажется, любившая Калиновича по
воспоминаниям,
оставила театр и сделалась действительною статскою советницею скорее из сознания какого-то долга, что она одна осталась в мире для этого человека и обязана хоть сколько-нибудь поддержать и усладить жизнь этой разбитой, но все-таки любезной для нее силы, и таким образом один только капитан стал вполне наслаждаться жизнию, заправляя по всему дому хозяйством и постоянно называя племянника и племянницу: «ваше превосходительство».
Иногда, на краткое время, являлась откуда-то мать; гордая, строгая, она смотрела на всё холодными серыми глазами, как зимнее солнце, и быстро исчезала,
не оставляя воспоминаний о себе.
Неточные совпадения
Он чувствовал, что любовь, связывавшая его с Анной,
не была минутное увлечение, которое пройдет, как проходят светские связи
не оставив других следов в жизни того и другого, кроме приятных или неприятных
воспоминаний.
В своей глубокой тоске немного утешаюсь тем, что этот коротенький эпизод нашей жизни мне
оставит навсегда такое чистое, благоуханное
воспоминание, что одного его довольно будет, чтоб
не погрузиться в прежний сон души, а вам,
не принеся вреда, послужит руководством в будущей, нормальной любви. Прощайте, ангел, улетайте скорее, как испуганная птичка улетает с ветки, где села ошибкой, так же легко, бодро и весело, как она, с той ветки, на которую сели невзначай!»
«Там она теперь, — думал он, глядя за Волгу, — и ни одного слова
не оставила мне! Задушевное, сказанное ее грудным шепотом „прощай“ примирило бы меня со всей этой злостью, которую она щедро излила на мою голову! И уехала! ни следа, ни
воспоминания!» — горевал он, склонив голову, идучи по темной аллее.
Там был записан старый эпизод, когда он только что расцветал, сближался с жизнью, любил и его любили. Он записал его когда-то под влиянием чувства, которым жил,
не зная тогда еще, зачем, — может быть, с сентиментальной целью посвятить эти листки памяти своей тогдашней подруги или
оставить для себя заметку и
воспоминание в старости о молодой своей любви, а может быть, у него уже тогда бродила мысль о романе, о котором он говорил Аянову, и мелькал сюжет для трогательной повести из собственной жизни.
Первые два дня мы отдыхали и ничего
не делали. В это время за П.К. Рутковским пришел из Владивостока миноносец «Бесшумный». Вечером П.К. Рутковский распрощался с нами и перешел на судно. На другой день на рассвете миноносец ушел в море. П.К. Рутковский
оставил по себе в отряде самые лучшие
воспоминания, и мы долго
не могли привыкнуть к тому, что его нет более с нами.