Неточные совпадения
Факт этот, казалось бы, развязывал для меня, как для романиста, все
нити, но в то же время я никак не могу, подобно старым повествователям, сказать, что
главные герои мои после долговременных треволнений пристали, наконец, в мирную пристань тихого семейного счастия.
Люба стала
главною нитью, связывающею его с жизнью города: ей были известны все события, сплетни, намерения жителей, и о чём бы она ни говорила, речь её была подобна ручью чистой воды в грязных потоках — он уже нашёл своё русло и бежит тихонько, светлый по грязи, мимо неё.
Ну, а убыль нескольких голов нисколько не повредит общему великому строю дела, потому что
главные нити и пружины — ух, как далеко и высоко от нас, грешных!..
Тут пути обоих расходятся: романист провел своего героя через целый ряд итогов — и житейских и чисто умственных, закончив его личные испытания любовью. Но
главная нить осталась та же: искание высшего интеллектуального развития, а под конец неудовлетворенность такой мозговой эволюцией, потребность в более тесном слиянии с жизнью родного края, с идеалами общественного деятеля.
На этот раз у меня язык уже больше развязался; но все-таки
главную нить разговора вела Лизавета Петровна. На ее лице я прочла начало какой-то новой тревоги, нового скорбного чувства. Ей неловко становилось, может быть, от этих салонных форм в таком месте!
Неточные совпадения
—
Главною путеводительною
нитью разговора, как это всегда бывает в подобных случаях, было не самое дело, а то участие, которое принимал, и храбрость, которую выказал рассказывающий в деле.
Все это занимало меня сильно; хотя, конечно, я и прежде мог предугадывать
главные толстейшие
нити, связывавшие предо мною актеров, но все-таки окончательно не знал всех средств и тайн этой игры.
Отвлечение в применении к Богу от всяких положительных определений, как связанных с тварностью, красной
нитью проходит систему Эккегарта, этому соответствует и
главная религиозная добродетель, им проповедуемая, — Abgeschiedenheit, отрешенность, которая выше любви, выше смирения: «Бог не имеет имени, ибо никто не может о Нем что-либо высказать или узнать.
Гаярина гораздо больше интересовал граф Заваров. Когда-то он его ненавидел, считал одним из
главных гасильников, не признавал в нем ничего, кроме непомерного властолюбия и мастерства запутывать
нити самых беспощадных интриг. Но с тех пор, как этот некогда могущественный"случайный"человек очутился в стороне от
главной машины внутреннего управления и сам Александр Ильич начал свою"эволюцию", личность графа представилась ему в другом свете.