Неточные совпадения
— Наконец — господи боже мой! — я тебе узнала цену, сравнив его с тобой! — воскликнула Настенька. — Ты тоже эгоист, но ты живой человек, ты
век свой стремишься к чему-нибудь, страдаешь ты, наконец, чувствуешь к людям и к их известным убеждениям либо симпатию, либо отвращение, и сейчас же это выразишь
в жизни; а Белавин никогда: он обо всем очень благородно рассудит и
дальше не пойдет! Ему легко жить на свете, потому что он тряпка, без крови, без сердца, с одним только умом!..
Сквозь стеклянные стены дома — ветреный, лихорадочно-розовый, тревожный закат. Я поворачиваю кресло так, чтобы передо мною не торчало это розовое, перелистываю записи — и вижу: опять я забыл, что пишу не для себя, а для вас, неведомые, кого я люблю и жалею, — для вас, еще плетущихся где-то
в далеких веках, внизу.
Неточные совпадения
Он прочел все, что было написано во Франции замечательного по части философии и красноречия
в XVIII
веке, основательно знал все лучшие произведения французской литературы, так что мог и любил часто цитировать места из Расина, Корнеля, Боало, Мольера, Монтеня, Фенелона; имел блестящие познания
в мифологии и с пользой изучал, во французских переводах, древние памятники эпической поэзии, имел достаточные познания
в истории, почерпнутые им из Сегюра; но не имел никакого понятия ни о математике,
дальше арифметики, ни о физике, ни о современной литературе: он мог
в разговоре прилично умолчать или сказать несколько общих фраз о Гете, Шиллере и Байроне, но никогда не читал их.
Осознать себя со своей исторической плотью
в Православии и чрез Православие, постигнуть его вековечную истину чрез призму современности, а эту последнюю увидать
в его свете — такова жгучая, неустранимая потребность, которая ощутилась явно с 19
века, и чем
дальше, тем становится острее [Ср. с мыслью
В. И. Иванова, которую он впервые высказал 10 февраля 1911 г. на торжественном заседании московского Религиозно-философского общества, посвященном памяти
В. С.
В кружке парижских позитивистов заходила речь о том, что Г.Спенсер ошибочно смотрит на скептицизм, как философский момент, и держится того вывода, что будто бы скептицизм не пошел
дальше XVIII
века. Вот эту тему я — не без умысла — и задел, шагая с ним по Гайд-Парку до самого «Атенея», куда он меня тогда же и ввел.
Дело художественного образования привилось
в Мюнхене более, чем где-либо
в Германии, и к концу XIX
века Мюнхен сделался центром новейшего немецкого модернизма. И вообще теперешний Мюнхен (я попадал
в него и позднее, и последний раз не
дальше как летом 1908 ji 1910 годов) стал гораздо богаче творческими силами, выработал
в себе очень своеобразную жизнь не только немецкой, но и международной молодежи, стекающейся туда для работы и учения.
— Как я вам завидую… Поэт живет особой жизнию… Он переносится
в другие
века,
далекие от наших тяжелых дней…