— Хорошо, — отвечал лаконически настоятель. Впрочем, ответ этот был еще довольно благосклонен: другим он только кивал головой; Петра Михайлыча он любил и бывал даже иногда в гостях у него.
— Молебен! — сказал он стоявшим на клиросе монахам, и все пошли в небольшой церковный придел, где покоились мощи угодника. Началась служба. В то время как монахи, после довольно тихого пения, запели вдруг громко: «Тебе, бога, хвалим; тебе, господи, исповедуем!» — Настенька поклонилась в землю и вдруг разрыдалась почти до истерики, так что Палагея Евграфовна принуждена была подойти и поднять ее. После молебна начали подходить к кресту и благословению настоятеля. Петр Михайлыч подошел первый.
— На молитве плакать не о чем, кроме разве оплакивать свои грехи и проступки вольные и невольные, — проговорил настоятель, благословляя Палагею Евграфовну и снимая облачение.
— И я решительно бы тогда что-нибудь над собою сделала, — продолжала Настенька, — потому что, думаю, если этот человек умер, что ж мне? Для чего осталось жить на свете? Лучше уж руки на себя наложить, — и только бог еще, видно, не хотел совершенной моей погибели и внушил мне мысль и желание причаститься… Отговела я тогда и пошла на исповедь к этому отцу Серафиму — помнишь? — настоятель в монастыре: все ему рассказала, как ты меня полюбил, оставил, а теперь умер, и что я решилась лишить себя жизни!
Их было четверо: иеромонахи отец Иосиф и отец Паисий, иеромонах отец Михаил, настоятель скита, человек не весьма еще старый, далеко не столь ученый, из звания простого, но духом твердый, нерушимо и просто верующий, с виду суровый, но проникновенный глубоким умилением в сердце своем, хотя видимо скрывал свое умиление до какого-то даже стыда.
У них в «братстве» был такой порядок, что к концу «чая под патриархами» Андрей Николаевич, как «настоятель», назначал подначальным ему младшим братиям — куда им надлежит являться на завтрашние воскресные службы.
Он ещё больше уверился в мысли, что тот является настоятелем монастыря, поскольку его келья со стороны казалась немного больше, чем другие кельи, и располагалась как-то обособленно от остальных.
Он ещё больше уверился в мысли, что тот является настоятелем монастыря, поскольку его келья со стороны казалась немного больше, чем другие кельи, и располагалась как-то обособленно от остальных.
Через три дня к нам в гости пришёл настоятель храма, расспросил и записал всё, что я видел.
– Простите, ваши святости, но мне показалось, что отец настоятель уже очистил свою душу…