Неточные совпадения
Как теперь помню я его неуклюже-добродушную фигуру, когда он становился у кафедры наблюдать за нашим поведением, повторяя изредка: «Пожалуйста, перестаньте, право, придут!»
В черновую
книгу он никогда никого не записывал, и только когда какой-нибудь шалун начинал очень уж беситься, он подходил к нему, самолично схватывал его за волосы, стягивал их так, что у того кровью наливались глаза, и молча сажал на свое место, потом снова становился у кафедры и
погружался в ему только известные мысли.
Но я ничему этому не внимал и
погрузился в книги и ученье, как мышь в кадку с мукою, откуда выглядывал на свет божий робко, изредка, с застенчивою дикостью и большою неохотою. Притом же, удерживая сравнение себя с утонувшею в муке мышью, я должен сказать, что, найдя вкус и удовольствие в занятиях науками, я и наружу выглядывал, как бы обсыпанная мукою мышь, и уже в столь ранние мои годы начал казаться изрядным чудаком. Но буду по возможности держаться в своем повествовании порядка.
Неточные совпадения
Обломов успел, однако ж, прочитать пожелтевшую от времени страницу, на которой чтение прервано было месяц назад. Он положил
книгу на место и зевнул, потом
погрузился в неотвязчивую думу «о двух несчастиях».
И опять, как прежде, ему захотелось вдруг всюду, куда-нибудь далеко: и туда, к Штольцу, с Ольгой, и
в деревню, на поля,
в рощи, хотелось уединиться
в своем кабинете и
погрузиться в труд, и самому ехать на Рыбинскую пристань, и дорогу проводить, и прочесть только что вышедшую новую
книгу, о которой все говорят, и
в оперу — сегодня…
Она долго глядит на эту жизнь, и, кажется, понимает ее, и нехотя отходит от окна, забыв опустить занавес. Она берет
книгу, развертывает страницу и опять
погружается в мысль о том, как живут другие.
Романская мысль, религиозная
в самом отрицании, суеверная
в сомнении, отвергающая одни авторитеты во имя других, редко
погружалась далее, глубже in medias res [
В самую сущность (лат.).] действительности, редко так диалектически смело и верно снимала с себя все путы, как
в этой
книге.
В ссылке князь Яков Львович, по отеческому завету, обратился к смирению: он даже никогда не жаловался на «Немца», а весь
погрузился в чтение религиозных
книг, с которыми не успел познакомиться
в юности; вел жизнь созерцательную и строгую и прослыл мудрецом и праведником.