Не дальше, как в этой комнате, было у меня эдакое дело, на никольщине: есть здесь мужичок, верстах в трех отсюда живет, старик простой, смирный, а денежный; на чужую сторону он не ходит, а занимается около дома торговлей: салом, солью, мясом и прочим эдаким товаром перебивает; сидит он у меня в гостях, и другие тоже кое-кто был, народ все хороший, — вдруг приходит нашей деревни мужичонка — Гришка, питерец коренной, но
человек то есть никуда не годный.
Неточные совпадения
От малого до большого, что в неделю заработал,
то на праздник в харчевне и спустил; а тепериче, если взять и другую линию: портной, сапожник и гравировщик, — у нас считается на что есть хуже из всех: у них, с позволенья сказать, зимой, в субботу, в баню надобно сходить, так старший подмастерье выпросит у дворника рукавицы, наденет их, вместо сапог, на ноги да так и отваляет, а и по этому делу выходят в
люди…
— Чухломка к постороннему
человеку, а
тем более к барину, никогда бы в таком наряде не пришла…» Хозяйка между
тем, поставив самовар, сходила за чашками.
— Не без
того… у нас без этого не бывает; хотя и
то сказать: выпивка рабочему
человеку ничего, она ему по времени еще в пользу идет… а
то худо, когда мужик с горя начинает опрокидывать, когда на сердце болит.
То ей в удивление, что я, бымши молодым еще
человеком, проживаю в такой скуке,
то будто бы с
той стороны принесет поклон.
Объяснимши, что я там слишком понравился, вдруг мне открывает, что приказали-де просить, что не могу ли я на свой счет фатеру для них приискать, так как я
человек богатый и для меня это большого расчета не сделает, «Ладно, говорю, мы в этом не постоим», — и в
тот же день приискал две комнаты с кухней, по-моему, слишком порядочные, и сейчас же им весть даю.
Вот в эдаких-то случаях, как мой, оно подлейшая штука для нашего брата мужика, по
тем причинам, что больно делает
человека беззаботным; пьешь больше для куражу, а как проспишься, так хуже прежнего.
Задержал он меня у себя на фатере, приискал попутчика из здешних мест,
человека этакого аккуратного, крутого, сдал ему меня под расписку, —
тот и свез, только что не на привязи.
Порадовавшись успеху питерщика, я вместе с
тем в лице его порадовался и вообще за русского
человека.
Вместе с этим Степану Аркадьичу, любившему веселую шутку, было приятно иногда озадачить мирного
человека тем, что если уже гордиться породой, то не следует останавливаться на Рюрике и отрекаться от первого родоначальника — обезьяны.
Но он почти каждый день посещал Прозорова, когда старик чувствовал себя бодрее, работал с ним, а после этого оставался пить чай или обедать. За столом Прозоров немножко нудно, а все же интересно рассказывал о жизни интеллигентов 70–80-х годов, он знавал почти всех крупных
людей того времени и говорил о них, грустно покачивая головою, как о людях, которые мужественно принесли себя в жертву Ваалу истории.
Ей, может быть, захотелось заявить женскую самостоятельность, пойти против общественных условий, против деспотизма своего родства и семейства, а услужливая фантазия убедила ее, положим, на один только миг, что Федор Павлович, несмотря на свой чин приживальщика, все-таки один из смелейших и насмешливейших
людей той, переходной ко всему лучшему, эпохи, тогда как он был только злой шут, и больше ничего.
Неточные совпадения
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я в
то время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и
людей // На самом утре наших дней.
Быть можно дельным
человеком // И думать о красе ногтей: // К чему бесплодно спорить с веком? // Обычай деспот меж
людей. // Второй Чадаев, мой Евгений, // Боясь ревнивых осуждений, // В своей одежде был педант // И
то, что мы назвали франт. // Он три часа по крайней мере // Пред зеркалами проводил // И из уборной выходил // Подобный ветреной Венере, // Когда, надев мужской наряд, // Богиня едет в маскарад.
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя
людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и
то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
В самом деле, необыкновенно странны были своею противуположностью
те чувства, которые родились в сердцах троих беседовавших
людей.
Он был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как бы
то ни было,
человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел, что Собакевич все еще стоял на крыльце и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.