Неточные совпадения
Наша адмиральша, сидевшая до этого в большой гостиной и слегка там,
на основании своего чина, тонировавшая, тоже выплыла вместе с другими матерями и начала внимательно всматриваться своими близорукими глазами в танцующих, чтобы отыскать посреди их своих красоточек, но тщетно; ее досадные глаза, сколько она их ни щурила, кроме каких-то неопределенных
движущихся фигур, ничего ей не представляли: физическая близорукость Юлии Матвеевны почти превосходила ее умственную непредусмотрительность.
На другой день Сусанна сама объявила матери, что Егор Егорыч сватается к ней и что она согласна
на этот брак. Старуха услыхала это с полным спокойствием, как будто бы она заранее ожидала этого брака. Своим невыговаривающим и туго
двигающимся языком Юлия Матвеевна одного только потребовала, чтобы, прежде чем Сусанна и Егор Егорыч повенчаются, всему их семейству, не выключая и ее самое, съездить в ближайший уездный городок и испросить благословения у проживающего там юродивого Андреюшки.
Неточные совпадения
И ее закопают, и пегого мерина этого очень скоро, — думал он, глядя
на тяжело носящую брюхом и часто дышащую раздутыми ноздрями лошадь, переступающую по
двигающемуся из-под нее наклонному колесу.
В пять часов скрип отворенной двери разбудил его. Он вскочил и оглянулся. Кити не было
на постели подле него. Но за перегородкой был
движущийся свет, и он слышал ее шаги.
И вот уже глядит он растерянно и смутно
на движущуюся толпу перед ним,
на летающие экипажи,
на кивера и ружья проходящего полка,
на вывеску — и ничего хорошо не видит.
Тарантьев делал много шума, выводил Обломова из неподвижности и скуки. Он кричал, спорил и составлял род какого-то спектакля, избавляя ленивого барина самого от необходимости говорить и делать. В комнату, где царствовал сон и покой, Тарантьев приносил жизнь, движение, а иногда и вести извне. Обломов мог слушать, смотреть, не шевеля пальцем,
на что-то бойкое,
движущееся и говорящее перед ним. Кроме того, он еще имел простодушие верить, что Тарантьев в самом деле способен посоветовать ему что-нибудь путное.
Его отношения к ней были гораздо проще: для него в Агафье Матвеевне, в ее вечно
движущихся локтях, в заботливо останавливающихся
на всем глазах, в вечном хождении из шкафа в кухню, из кухни в кладовую, оттуда в погреб, во всезнании всех домашних и хозяйственных удобств воплощался идеал того необозримого, как океан, и ненарушимого покоя жизни, картина которого неизгладимо легла
на его душу в детстве, под отеческой кровлей.