Скрыть это происшествие от пани Вибель Аггей Никитич нашел невозможным, и на другой день, придя после обеда в аптеку, он рассказал ей все и
задал тот же вопрос, который делал самому себе, о том, кто же могли быть эти два человека?
Неточные совпадения
Та, в свою очередь, услыхав из кротких уст Антипа Ильича приглашение, тоже затрепетала и, едва владея собой, сошла к Егору Егорычу, который рассказал ей, как он был у пророчицы Екатерины Филипповны Татариновой, подруги Пилецкого, как
задал сей последней вопросы о Лябьевых и об ней, Сусанне, а затем прочел самые ответы, из которых последний еще более смутил Сусанну Николаевну, особенно, когда Егор Егорыч воскликнул...
— Конечно, — согласился камер-юнкер; потом, вежливо попросив поручика подождать его тут и вместе с
тем мигнув стоявшему в приемной жандарму, чтобы
тот не выпускал сего просителя, проворно пошел по лестнице наверх, виляя своим раззолоченным
задом.
А когда
зададут тему на диссертацию, он терялся, впадал в уныние, не зная, как приступить к рассуждению, например, «об источниках к изучению народности», или «о древних русских деньгах», или «о движении народов с севера на юг».
По-видимому, этот человек очень любил своих коней, потому что сам ел, как монах первых христианских времен, а своему животу — так он называл коней —
задавал то и дело овса и радовался, что они на этой стойке много кушают.
Князя, как ножом, резал этот взгляд. Он старался переменить разговор, но никакие темы не в состоянии были отвлечь ее от гнетущей мысли о матери, и она через несколько времени опять
задавала те же мучающие его вопросы.
Я воспользовался первой маленькой паузой, чтобы
задать тот чисто литературный вопрос, с каким ехал еще из Москвы. В романе «Страница романа», как читатель припомнит, кроме длиннот и повторений в описаниях Парижа, есть еще одна странная черта для такого даровитого и сильного писателя, как Золя. Это личность доктора Деберля. В начале вы думаете, что автор сделает из него если не тип, то своеобразный характер. Но ожидание не оправдывается. Я и указал на такое противоречие самому Золя.
Неточные совпадения
Он рассердился, приготовился даже
задать что-то вроде потасовки приятелю нашему Селифану и ожидал только с нетерпением, какую
тот с своей стороны приведет причину в оправдание.
И вот господа чиновники
задали себе теперь вопрос, который должны были
задать себе в начале,
то есть в первой главе нашей поэмы.
В картишки, как мы уже видели из первой главы, играл он не совсем безгрешно и чисто, зная много разных передержек и других тонкостей, и потому игра весьма часто оканчивалась другою игрою: или поколачивали его сапогами, или же
задавали передержку его густым и очень хорошим бакенбардам, так что возвращался домой он иногда с одной только бакенбардой, и
то довольно жидкой.
Проходит после
того десять лет — мудрец все еще держится на свете, еще больше прежнего кругом в долгах и так же
задает обед, и все думают, что он последний, и все уверены, что завтра же потащут хозяина в тюрьму.
Цитует немедленно
тех и других древних писателей и чуть только видит какой-нибудь намек или просто показалось ему намеком, уж он получает рысь и бодрится, разговаривает с древними писателями запросто,
задает им запросы и сам даже отвечает на них, позабывая вовсе о
том, что начал робким предположением; ему уже кажется, что он это видит, что это ясно, — и рассуждение заключено словами: «так это вот как было, так вот какой народ нужно разуметь, так вот с какой точки нужно смотреть на предмет!» Потом во всеуслышанье с кафедры, — и новооткрытая истина пошла гулять по свету, набирая себе последователей и поклонников.