Неточные совпадения
Мне очень хотелось подойти послушать, но я не посмела, и мне уж наша Марфуша рассказала, что когда в соборе похоронили
царя Ивана Грозного, который убил своего сына, так Николай угодник на висевшем тут образе отвернул
глаза от гробницы; видела я и гробницу младенца Димитрия, которого убили по приказанию
царя Бориса [Борис — Годунов (около 1551—1605), русский
царь с 1598 года.].
Все теперь идут в палаты: // У ворот блистают латы, // И стоят в
глазах царя // Тридцать три богатыря, // Все красавцы молодые, // Великаны удалые, // Все равны, как на подбор, // С ними дядька Черномор.
В это время сквозь толпу пробрался опричник, не бывший в числе пировавших, и стал шептать что-то на ухо Малюте Скуратову. Малюта вспыхнул, и ярость изобразилась на лице его. Она не скрылась от зоркого
глаза царя. Иоанн потребовал объяснения.
Родители мои, конечно, рады // Моей судьбе; а он уж так-то клялся // В Ярилин день, на солнечном восходе, // В
глазах царя венками обменяться // И взять меня женой, тогда прощайте.
Неточные совпадения
— Интересуюсь понять намеренность студентов, которые убивают верных слуг
царя, единственного защитника народа, — говорил он пискливым, вздрагивающим голосом и жалобно, хотя, видимо, желал говорить гневно. Он мял в руках туго накрахмаленный колпак, издавна пьяные
глаза его плавали в желтых слезах, точно ягоды крыжовника в патоке.
Варавка вытаскивал из толстого портфеля своего планы, бумаги и говорил о надеждах либеральных земцев на нового
царя, Туробоев слушал его с непроницаемым лицом, прихлебывая молоко из стакана. В двери с террасы встал Лютов, мокроволосый, красный, и объявил, мигая косыми
глазами:
Отовсюду лезли в
глаза розетки, гирлянды, вензеля и короны, сияли золотом слова «Боже,
царя храни» и «Славься, славься, наш русский
царь»; тысячи национальных флагов свешивались с крыш, торчали изо всех щелей, куда можно было сунуть древко.
День, с утра яркий, тоже заскучал, небо заволокли ровным слоем сероватые, жидкие облака, солнце, прикрытое ими, стало, по-зимнему, тускло-белым, и рассеянный свет его утомлял
глаза. Пестрота построек поблекла, неподвижно и обесцвеченно висели бесчисленные флаги, приличные люди шагали вяло. А голубоватая, скромная фигура
царя, потемнев, стала еще менее заметной на фоне крупных, солидных людей, одетых в черное и в мундиры, шитые золотом, украшенные бляшками орденов.
О поручике Трифонове напомнила бронзовая фигура
царя Александра Второго — она возвышалась за окном, в центре маленькой площади, — фуражку, усы и плечи
царя припудрил снег, слева его освещало солнце, неприятно блестел замороженный, выпуклый
глаз.