— Они объясняли это, что меня проклял не Фотий, а митрополит
Серафим […митрополит Серафим (в миру Стефан Васильевич Глаголевский, 1763—1843) — видный церковный деятель, боровшийся с мистическими течениями в русской религиозной мысли.], который немедля же прислал благословение Фотию на это проклятие, говоря, что изменить того, что сделано, невозможно, и что из этого даже может произойти добро, ибо ежели царь, ради правды, не хочет любимца своего низвергнуть, то теперь, ради стыда, как проклятого, он должен будет удалить.
Чаще всего сходились мы трое: Гриша, я и весёлый
Серафим. Гриша волнуется, машет руками на меня,
Серафим свистит, потряхивая кудрями, улыбается.
Мало-помалу глаз Максима стал привыкать к полумраку и различать другие подробности храма: над царскими дверьми виден был спаситель в силах, с херувимами и
серафимами, а над ним шестнадцать владычных праздников.