Супруге моей, конечно, это был нож острый, потому что она находила службу исправника менее выгодною, и в
отмщение за это каждый день укоряла меня бедностью, а бедности, кажется, никакой не должно было бы существовать: жалованье я получал порядочное, у нее было имение в Малороссии, дом в Москве, капитал довольно крупный, и всего этого ей было мало.
Сами обстоятельства, казалось, слагались так, что все собиралось к немедленному
отмщению за нас Селивану и к наказанию его за зверское покушение на нашу жизнь и имущество.
Конечно, уголовные преступления везде возможны, но у нас, если бы какой-нибудь ага и похитил и убил или уморил потом чужую жену, так мужа и до
отмщения бы не допустили, ибо у нас есть законы, для всех равные и нелицеприятно наказывающие преступление.