Осип Касьяныч, получив роль, пришел в совершенный азарт; он бросил ее на пол и начал топтать ногами, произведя при этом случае такой шум, что проживавшая с ним сестра подумала, бог знает что случилось, и в большом испуге прибежала к нему.
— Вот вам люди! — продолжал он, обращаясь к окну, из которого виднелась городская площадь, усыпанная, по случаю базара, народом. — Позови обедать, — так пешком прибегут! Покровительство нужно, — на колени, подлец, встанет, в грязи в ноги поклонится! А затей что-нибудь поблагороднее, так и жена больна и в отпуск надобно ехать… Погодите, мои милые, дайте мне только дело это кончить: в калитку мою вы не заглянете…
Как-то Молочко и Кашка особенно горячо ссорились; ссорились до того, что наполовину вылились на плиту, причем поднялся ужасный чад. Прибежала кухарка и только всплеснула руками.
Царица-мать, которая первой прибежала в спальню своего несчастного сына, не распознала подлога, потому что лицо ребёнка приобрело к тому времени свинцово-серый оттенок.
– Пап, я уверен. Я просто погуляю. Когда ты позвонишь, я сразу прибегу домой!
Почти сразу же на крик прибежали два сержанта милиции, дежуривших в парке.
Царица-мать, которая первой прибежала в спальню своего несчастного сына, не распознала подлога, потому что лицо ребёнка приобрело к тому времени свинцово-серый оттенок.