Неточные совпадения
Бургмейер(берет себя за голову). Теперь, кажется, все начинает для меня проясняться!.. (Показывая
публике на Руфина.) Он поэтому… взят был Евгенией вместо Куницына, и вот почему он так всегда умиротворял меня по случаю разных долгов ее!.. И я таким образом совсем уж
кругом был в воровской засаде… (Повертывается вдруг к письменному столу, проворно берет с него револьвер, подходит с ним к Руфину, хватает его за шиворот и приставляет ему ко лбу револьвер.) Говори: ты был любовником Евгении Николаевны?
Фон Ранкен. Видите ли, дитя мое, мое положение… Вам известно, что я врач, что я очень, очень известен в широких
кругах публики, но, кроме того, у меня две дочери, обе невесты, и было бы крайне неприятно… Вы понимаете?
Неточные совпадения
Виртуоз подхватывает ее и начинает ее вертеть и пред нею представлять, все
кругом хохочут и — люблю в такие мгновения вашу
публику, хотя бы даже и канканную, хохочут и кричат: «И дело, так и надо!
Некоторые отделы этой книги и введение были печатаемы в повременных изданиях, и другие части были читаны Сергеем Ивановичем людям своего
круга, так что мысли этого сочинения не могли быть уже совершенной новостью для
публики; но всё-таки Сергей Иванович ожидал, что книга его появлением своим должна будет произвести серьезное впечатление на общество и если не переворот в науке, то во всяком случае сильное волнение в ученом мире.
А невдалеке от «Молдавии», на Большой Грузинской, в доме Харламова, в эти же часы оживлялся более скромный трактир Егора Капкова. В шесть часов утра чистый зал трактира сплошь был полон фрачной
публикой. Это официанты загородных ресторанов, кончившие свою трудовую ночь, приезжали кутнуть в своем
кругу: попить чайку, выпить водочки, съесть селяночку с капустой.
Круг роскошных, соединенных между собой зал и гостиных замыкал несколько мелких служебных комнат без окон, представлявших собой островок, замаскированный наглухо стенами, вокруг которого располагалось круглое фойе. Любимым местом гуляющей по фойе
публики всегда был белый зал с мягкой мебелью и уютными уголками.
— Десятки лет мы смотрели эти ужасы, — рассказывал старик Молодцов. — Слушали под звон кандалов песни о несчастной доле, песни о подаянии. А тут дети плачут в колымагах, матери в арестантских халатах заливаются, утешая их, и
публика кругом плачет, передавая несчастным булки, калачи… Кто что может…