Неточные совпадения
Заря чиста, и утро будет ясно.
Уходит день веселый, догорают
Последние лучи зари, все выше
И выше свет малиновый; потемки
Цепляются за сучья и растут,
Преследуя зари румяный отблеск.
И скоро ночь в росящемся лесу
С вершинами деревьев станет вровень.
Пора к шатрам, в кругу гостей веселых
Окончить день и встретить новый.
ПеснюПоследнюю
пропой, пригожий Лель!
Неточные совпадения
И тихонько, слабеньким голосом, она
пропела две
песни, одну, пошлую, Самгин отверг, а другую даже записал. На его вопрос — любила Анюта кого-нибудь? — она ответила:
На берегу запели, — странно запели. Сначала раздался контральто, — он
пропел две-три ноты, и раздался другой голос, начавший
песню сначала, а первый всё лился впереди его… — третий, четвертый, пятый вступили в
песню в том же порядке. И вдруг ту же
песню, опять-таки сначала, запел хор мужских голосов.
Близко к полночи. Божьи люди стали петь духовные
песни. Церковный канон пятидесятницы
пропели со стихирами, с седальнами, с тропарями и кондаками. Тут отличился дьякон — гремел на всю сионскую горницу. Потом стали петь псáльмы и духовные стихи. Не удивилась им Дуня — это те же самые псáльмы, те же духовные стихи, что слыхала она в комаровском скиту в келарне добродушной матери Виринеи, а иногда и в келье самой матушки Манефы.
Еще половины
песни не
пропели, как началось «раденье». Стали ходить в кругах друг зá другом мужчины по солнцу, женщины против. Ходили, прискакивая на каждом шагу, сильно топая ногами, размахивая пальмами и платками. С каждой минутой скаканье и беганье становилось быстрей, а пение громче и громче. Струится пот по распаленным лицам, горят и блуждают глаза, груди у всех тяжело подымаются, все задыхаются. А
песня все громче да громче, бег все быстрей и быстрей. Переходит напев в самый скорый. Поют люди Божьи:
— Справится, матушка, беспременно справится, — ответил за головщицу Василий Борисыч. — И «седальны» [Особые церковные
песни за всенощными, во время пения которых позволяется сидеть.] не говорком будут читаны, — все нараспев
пропоем.