Мама, Слыхала я и жаворонков пенье, Дрожащее над нивами, лебяжий Печальный клич над тихими водами, И громкие раскаты соловьев, Певцов твоих любимых; песни Леля Милее мне. И дни и ночи слушать Готова я его пастушьи песни. И слушаешь, и таешь…
До песен я не больно падок, девкам Забава та мила, а Бобылю Ведерный жбан сладимой ячной браги Поставь на стол, так будешь друг. Коль хочешь, Играй и пой Снегурочке; но даром Кудрявых слов не трать, — скупа на ласку. У ней любовь и ласка для богатых, А пастуху: «спасибо да прощай...
Приказывать не смею, Прошу тебя покорно. Слушать песни Одна моя утеха. Если хочешь, Не в труд тебе, запой! А за услугу Готова я служить сама. Накрою Кленовый стол ширинкой браной, стану Просить тебя откушать хлеба-соли, Покланяюсь, попотчую; а завтра На солнечном восходе разбужу.
За поцелуй поешь ты песни? Разве Так дорог он? При встрече, при прощанье Целуюсь я со всяким, — поцелуи Такие же слова: «прощай и здравствуй»! Для девушки споешь ты песню, платит Она тебе лишь поцелуем; как же Не стыдно ей так дешево платить, Обманывать пригоженького Леля! Не пой для них, для девушек, не знают Цены твоим веселым песням. Я Считаю их дороже поцелуев И целовать тебя не стану, Лель.
Пятнадцать лет не кажется Ярило На наш призыв, когда, встречая Солнце, В великий день Ярилин, мы напрасно Тьмотысячной толпой к нему взываем И песнями его величье славим.
Мизгирь и Лель, при вашем обещаньи Покоен я и беспечально встречу Ярилин день. Вечернею зарей, В запо́ведном лесу моем, сегодня Сберемся мы для игр и песен. Ночка Короткая минует незаметно, На розовой заре в венке зеленом, Среди своих ликующих детей Счастливый царь пойдет на встречу Солнца.
Веселое гулянье! Сердцу радость Глядеть на вас. Играйте, веселитесь, Заботы прочь гоните: для заботы Своя пора. Народ великодушный Во всем велик, — мешать с бездельем дело Не станет он; трудиться, так трудиться, Плясать и петь, так вдоволь, до упаду. Взглянув на вас разумным оком, скажешь, Что вы народ честной и добрый; ибо Лишь добрые и честные способны Так громко петь и так плясать отважно. Спасибо вам на песнях и на пляске! Уж тешиться, так тешиться!
Заря чиста, и утро будет ясно. Уходит день веселый, догорают Последние лучи зари, все выше И выше свет малиновый; потемки Цепляются за сучья и растут, Преследуя зари румяный отблеск. И скоро ночь в росящемся лесу С вершинами деревьев станет вровень. Пора к шатрам, в кругу гостей веселых Окончить день и встретить новый. Песню Последнюю пропой, пригожий Лель!
Спасибо, Лель! Девицы, не стыдитесь! Не верю я. Ну, статочное ль дело В частых кустах подружку потерять! Потешил ты царево сердце, Лель. Потешь еще! В кругу подруг стыдливых Красавицу девицу выбирай, Веди ко мне и всем на погляденье, Пускай она за песню наградит Певца любви горячим поцелуем.
Но что со мной: блаженство или смерть? Какой восторг! Какая чувств истома! О, Мать-Весна, благодарю за радость За сладкий дар любви! Какая нега Томящая течет во мне! О, Лель, В ушах твои чарующие песни, В очах огонь… и в сердце… и в крови Во всей огонь. Люблю и таю, таю От сладких чувств любви! Прощайте, все Подруженьки, прощай, жених! О милый, Последний взгляд Снегурочки тебе.
Маленький ребёнок ещё не усваивает смысл слов, но пение подводит его к последующему развитию речи, и тогда слова песни становятся средством осознания действий.
Чтобы совсем не потерять голос, он стал петь песни, запомнившиеся в юности…
Тут они принялись петь новую песню, такую же несуразную, как и та, что я записал дословно.
Маленький ребёнок ещё не усваивает смысл слов, но пение подводит его к последующему развитию речи, и тогда слова песни становятся средством осознания действий.