Приказывать не смею, Прошу тебя покорно. Слушать песни Одна моя утеха. Если хочешь, Не в труд тебе, запой! А за услугу Готова я служить сама. Накрою Кленовый стол ширинкой браной, стану Просить тебя откушать хлеба-соли, Покланяюсь, попотчую; а завтра На солнечном восходе разбужу.
Какая-то в заречной слободе Снегурочка недавно объявилась. Передрались все парни за нее. На женихов накинулись невесты Из ревности, и брань идет такая — Усобица, что только руки врозь!
Не стыдись! Преклонные лета равняют старца С девицею. Стыдливость неуместна Пред старыми потухшими глазами. Откройся мне: кого порой вечерней На зыбкое крылечко поджидаешь? Кого вдали, прикрывши ручкой глазки, На полотне зари румяной ищешь? Кого бранишь за медленность, кому Навстречу шлешь и радости улыбку, И слез поток, и брань, и поцелуй? Кому, скажи, девица!
Ласкай меня, Целуй меня, пригоженький! Пусть видят, Что я твоя подружка. Горько, больно Одной бродить! Глядят как на чужую И девушки и парни. Вот пошла бы На царские столы смотреть, а с кем? Подружки все с дружками, косо смотрят, Сторонятся; отстань, мол, не мешай! С старушками пойти и с стариками — Насмешками да бранью докорят. Одной идти, так страшно. Будь дружком, Пригоженький.
Хочу любить — но слов любви не знаю, И чувства нет в груди; начну ласкаться, — Услышу брань, насмешки и укоры За детскую застенчивость, за сердце Холодное.
Тогда сели все они за столы дубовые, за скатерти браные, за яства сахарные, за пития медвяные; стали есть, пить, прохлаждатися, ласковыми речами утешатися.
И видит вдруг перед собой: Владимир, в гриднице высокой, В кругу седых богатырей, Между двенадцатью сынами, С толпою названных гостей Сидит за браными столами.
В некотором расстоянии от палатки трапезничали за длинным столом, накрытым скатертью браной, священники, офицеры и поселяне обоего пола, человек до пятидесяти.
Автор делает вывод, что в севере русской народной вышивке, браном ткачестве и кружеве не только в геометрическом орнаменте, но и в сюжетных композициях прослеживается множество мотивов абсолютно идентичных таковым в древнейшей индоиранской традиции.
И здесь возвещается нечто чудное; благовествуется освобождение не от чувственных браней, не от варваров, но – что гораздо важнее – освобождение от грехов, от которых прежде никто не мог освобождать.
Автор делает вывод, что в севере русской народной вышивке, браном ткачестве и кружеве не только в геометрическом орнаменте, но и в сюжетных композициях прослеживается множество мотивов абсолютно идентичных таковым в древнейшей индоиранской традиции.
И здесь возвещается нечто чудное; благовествуется освобождение не от чувственных браней, не от варваров, но – что гораздо важнее – освобождение от грехов, от которых прежде никто не мог освобождать.
Итак, опять повторяю: не малодушествуй от частости браней и побеждений <падений>; ибо и малодушие есть знак гордости.