Неточные совпадения
Липочка. Да, много вы
знаете! Известно, он благородный человек, так и действует по-деликатному. В ихнем кругу всегда так делают. Да
как еще вы смеете порочить таких людей, которых вы и понятия не
знаете? Он ведь не купчишка какой-нибудь. (Шепчет в сторону.) Душка, милашка!
Фоминишна. Уж и не
знаю,
как сказать; на словах-то ты у нас больно прытка, а на деле-то вот и нет тебя. Просила, просила, не токмо чтобы что такое, подари хоть платок, валяются у тебя вороха два без призрения, так все нет, все чужим да чужим.
Фоминишна.
Как знаешь. Известно, мы не хозяева, лыком шитая мелкота; а и в нас тоже душа, а не пар!
Рисположенский.
Какое уж наше житье! Так, небо коптим, Аграфена Кондратьевна! Сами
знаете: семейство большое, делишки маленькие. А не ропщу; роптать грех, Аграфена Кондратьевна.
Рисположенский.
Какое же может произойти, Самсон Силыч, от меня наущение? Да и что я за учитель такой, когда вы сами, может быть, в десять раз меня умнее? Меня что попросят, я сделаю. Что ж не сделать! Я бы свинья был, когда б не сделал; потому что я, можно сказать, облагодетельствован вами и с ребятишками. А я еще довольно глуп, чтобы вам советовать: вы свое дело сами лучше всякого
знаете.
Большов. Сами
знаете! То-то вот и беда, что наш брат, купец, дурак, ничего он не понимает, а таким пиявкам,
как ты, это и на руку. Ведь вот ты теперь все пороги у меня обобьешь таскамшись-то.
Подхалюзин.
Как же это можно, Самсон Силыч, чтобы сноровки не
знать? Кажется, сам завсегда в городе бываю-с, и завсегда толкуешь им-с.
Большов. Чай, брат,
знаешь,
как немцы в магазинах наших бар обирают. Положим, что мы не немцы, а христиане православные, да тоже пироги-то с начинкой едим. Так ли? А?
Да известное дело, надо совесть
знать, да в
каком это смысле понимать нужно?
Устинья Наумовна. Ну, ты сам рассуди, с
каким я рылом покажусь к Самсону-то Силычу? Наговорила им с три короба, что и богат-то, и красавец-то, и влюблен-то так, что и жить не может: а теперь что скажу? Ведь ты сам
знаешь, каково у вас чадочко Самсон-то Силыч; ведь он, не ровён час, и чепчик помнет.
Устинья Наумовна. Да
как же мне с женихом-то быть, серебряный? Я его-то уж больно уверила, что такая Алимпияда Самсоновна красавица, что настоящий тебе патрет; и образованная, говорю, и по-французскому, и на разные манеры
знает. Что ж я ему теперь-то скажу?
Сами изволите
знать, Аграфена Кондратьевна дама изнеженная, Алимпияда Самсоновна барышня,
каких в свете нет-с…
Аграфена Кондратьевна. Отец ты эдакой, а еще родной называешься! Ах ты, дитятко моя заброшенная, стоишь, словно
какая сиротинушка, приклонивши головушку. Отступились от тебя, да и
знать не хотят. Присядь, Липочка, присядь, душечка, ненаглядная моя сокровища! (Усаживает.)
Устинья Наумовна. Нынче утром была. Вышел
как есть в одном шлафорке, а уж употчевал — можно чести приписать. И кофию велел, и ромку-то, а уж сухарей навалил — видимо-невидимо. Кушайте, говорит, Устинья Наумовна! Я было об деле-то,
знаешь ли — надо, мол, чем-нибудь порешить; ты, говорю, нынче хотел ехать обзнакомиться-то: а он мне на это ничего путного не сказал. Вот, говорит, подумамши да посоветамшись, а сам только что опояску поддергивает.
Подхалюзин. Хорошо,
как даст-с! А
как дать-то нечего? Вы дел-то тятенькиных не
знаете, а я их оченно хорошо
знаю: тятенька-то ваш банкрут-с.
Липочка. Ах, если бы вы
знали, Лазарь Елизарыч,
какое мне житье здесь! У маменьки семь пятниц на неделе; тятенька,
как не пьян, так молчит, а
как пьян, так прибьет, того и гляди. Каково это терпеть образованной барышне! Вот
как бы я вышла за благородного, так я бы и уехала из дому и забыла бы обо всем этом. А теперь все опять пойдет по-старому.
Аграфена Кондратьевна. Целуй, батюшка, обе чистые. Ах ты, дитятко, да
как же это давеча-то так? а? Ей-богу! Что ж это такое? А уж я и не
знала,
как это дело и рассудить-то. Ах, ненаглядная ты моя!
Живите,
как знаете — свой разум есть. А чтоб вам жить-то было не скучно, так вот тебе, Лазарь, дом и лавки пойдут вместо приданого, да из наличного отсчитаем.
Рисположенский. Неприлично, Устинья Наумовна! Даме это неприлично. Самсон Силыч! не могу-с! Разве бы я стал отказываться! Хе, хе, хе! да что ж я за дурак, чтобы я такое невежество сделал; видали мы людей-то,
знаем,
как жить; вот я от водочки никогда не откажусь, пожалуй, хоть теперь рюмочку выпью! А этого не могу — потому претит. А вы, Самсон Силыч, бесчинства не допускайте; обидеть недолго, а не хорошо.
Подхалюзин. Что ж, нешто не выучимся; еще
как выучимся-то — важнейшим манером. Зимой в Купеческое собрание будем ездить-с. Вот и
знай наших-с! Польку станем танцевать.
Большов. Да что ты мне толкуешь-то: я и сам
знаю, что много, да
как же быть-то? Потомят года полтора в яме-то, да каждую неделю будут с солдатом по улицам водить, а еще, того гляди, в острог переместят: так рад будешь и полтину дать. От одного страма-то не
знаешь куда спрятаться.
А вы подумайте, каково мне теперь в яму-то идти. Что ж мне, зажмуриться, что ли? Мне Ильинка-то теперь за сто верст покажется. Вы подумайте только, каково по Ильинке-то идти? Это все равно, что грешную душу дьяволы, прости Господи, по мытарствам тащат. А там мимо Иверской:
как мне взглянуть-то на нее, на матушку?..
Знаешь, Лазарь, Иуда, ведь он тоже Христа за деньги продал,
как мы совесть за деньги продаем… А что ему за это было?.. А там Присутственные места, Уголовная палата…
Рисположенский.
Как пора честь
знать? Да вы мне еще тысячи полторы должны.
Подхалюзин. Не верьте, все врет-с! Так-с, самый пустой человек-с, внимания не стоющий! Эх, братец,
какой ты безобразный! Ну, не
знал я тебя — ни за
какие бы благополучия и связываться не стал.
Неточные совпадения
Купцы. Так уж сделайте такую милость, ваше сиятельство. Если уже вы, то есть, не поможете в нашей просьбе, то уж не
знаем,
как и быть: просто хоть в петлю полезай.
Городничий (в сторону).О, тонкая штука! Эк куда метнул!
какого туману напустил! разбери кто хочет! Не
знаешь, с которой стороны и приняться. Ну, да уж попробовать не куды пошло! Что будет, то будет, попробовать на авось. (Вслух.)Если вы точно имеете нужду в деньгах или в чем другом, то я готов служить сию минуту. Моя обязанность помогать проезжающим.
Хлестаков. Право, не
знаю. Ведь мой отец упрям и глуп, старый хрен,
как бревно. Я ему прямо скажу:
как хотите, я не могу жить без Петербурга. За что ж, в самом деле, я должен погубить жизнь с мужиками? Теперь не те потребности; душа моя жаждет просвещения.
Как бы, я воображаю, все переполошились: «Кто такой, что такое?» А лакей входит (вытягиваясь и представляя лакея):«Иван Александрович Хлестаков из Петербурга, прикажете принять?» Они, пентюхи, и не
знают, что такое значит «прикажете принять».
Хлестаков. Черт его
знает, что такое, только не жаркое. Это топор, зажаренный вместо говядины. (Ест.)Мошенники, канальи, чем они кормят! И челюсти заболят, если съешь один такой кусок. (Ковыряет пальцем в зубах.)Подлецы! Совершенно
как деревянная кора, ничем вытащить нельзя; и зубы почернеют после этих блюд. Мошенники! (Вытирает рот салфеткой.)Больше ничего нет?