«Свои люди — сочтёмся» (Островский А. Н., 1849) по всей классике
Большов. Знаю я, что ты любишь — все вы нас любите; только путного от вас ничего не добьешься. Вот я теперь маюсь, маюсь с делом-то, так измучился, поверишь ли ты, мнением только этим одним! Уж хоть бы поскорей, что ли, да из головы вон.
Устинья Наумовна. Нынче утром была. Вышел как есть в одном шлафорке, а уж употчевал — можно чести приписать. И кофию велел, и ромку-то, а уж сухарей навалил — видимо-невидимо. Кушайте, говорит, Устинья Наумовна! Я было об деле-то, знаешь ли — надо, мол, чем-нибудь порешить; ты, говорю, нынче хотел ехать обзнакомиться-то: а он мне на это ничего путного не сказал. Вот, говорит, подумамши да посоветамшись, а сам только что опояску поддергивает.
Павел Петрович встретил ее на одном бале, протанцевал с ней мазурку, в течение которой она не сказала ни одного путного слова, и влюбился в нее страстно.
Ибо если в его тройку впрячь только его же героев, Собакевичей, Ноздревых и Чичиковых, то кого бы ни посадить ямщиком, ни до чего путного на таких конях не доедешь!
А ведь вы хорошо знаете, что во всей деревне ни один человек не может ничего путного сказать об аббатстве – только вы да церковный сторож, но тот к вечеру уж языком не ворочает.
А ведь вы хорошо знаете, что во всей деревне ни один человек не может ничего путного сказать об аббатстве – только вы да церковный сторож, но тот к вечеру уж языком не ворочает.
Однако ничего путного придумать не мог и заявил, что причина тайная и он обещал хранить тайну.
– Только не сейчас, только не сейчас!.. Вот когда что-нибудь путное выйдет – тогда и скажем…