«Свои люди — сочтёмся» (Островский А. Н., 1849) по всей классике
Аграфена Кондратьевна. Хорошо бы это, уж и больно хорошо; только вот что, Устинья Наумовна: сама ты, мать, посуди, что я буду с благородным-то зятем делать? Я и слова-то сказать с ним не умею, словно в лесу.
Большов. А что? Ведь и правда. Храбростью-то никого не удивишь, а лучше тихим-то манером дельцо обделать. Там после суди владыка на втором пришествии. Хлопот-то только куча. Дом-то и лавки я на тебя заложу.
Варвара. Ни за что, так, уму-разуму учит. Две недели в дороге будет, заглазное дело! Сама посуди! У нее сердце все изноет, что он на своей воле гуляет. Вот она ему теперь и надает приказов, один другого грозней, да потом к образу поведет, побожиться заставит, что все так точно он и сделает, как приказано.
Конечно, если он ученику сделает такую рожу, то оно еще ничего: может быть, оно там и нужно так, об этом я не могу судить; но вы посудите сами, если он сделает это посетителю, — это может быть очень худо: господин ревизор или другой кто может принять это на свой счет.
Это на самом деле очень важно посуди сама, разве может выглядеть красивой вялая, флегматичная, сгорбленная и неуклюжая девушка с сонными глазами и равнодушным выражением лица?
У нас с тобой разница поскромнее, но всё же, как я могу посудить, не меньше полного круга.
Это на самом деле очень важно посуди сама, разве может выглядеть красивой вялая, флегматичная, сгорбленная и неуклюжая девушка с сонными глазами и равнодушным выражением лица?
– Ну, вот посуди – старший, я тебе говорил, магистр.