Неточные совпадения
Жена. Ну, там,
как ни на
есть. Связался с ним, ну и в бедность пришел, и все
такое.
1-й купец. Что «однако ж»? Стой твердо, потому один отвечать
будешь! Ответчика за себя не поставишь.
Как жил, что делал?
Так и
так, мол, приятели. А у тебя
есть своя голова на плечах? Закон знаешь? Ну, и шабаш, и кончен разговор.
Боровцов. Дурак ты, братец. Никаких у тебя понятий нет. Кабы у тебя
были такие понятия,
так ты бы не женился да не развел семьи. Я не глупей тебя, я, может
быть, не один раз видал таких-то людей, что не берут взяток, и разговаривать как-то раз привел Бог,
так уж они и живут,
как монахи. Далеко тебе до них! Что ты нас обманываешь! Те люди почитай что святые! А то вот еще масоны
есть. Ты уж живи хоть
так,
как все мы, грешные. Ты разве бы не брал, — да не умеешь — вот что надо сказать.
Боровцов. Ты говоришь, что я — хороший человек, обстоятельный,
так за что ж меня судья под закон подведет? Ну и значит, я
буду прав. Настоящий-то судья должен знать, кого подвести под закон, кого нет. Если всех нас под закон подводить,
так никто прав не
будет, потому мы на каждом шагу закон переступаем. И тебя, и меня, и его, надо всех в Сибирь сослать. Выходит, что под закон-то всякого подводить нельзя, а надо знать кого.
Так и этот опекун.
Как ты его осудишь?
Каким манером? За что?
Анна Устиновна.
Так ли любят-то! Полно, что ты! Мало ль она тебя мучила своими капризами? А глупа-то,
как была, Бог с ней!
Боровцов. Да
как же не заплатить-то, чудак! Кому половину, кому двадцать пять, глядя по характеру. А ты вот молодец! Видно, что любишь тестя. Я думал, что и ты тоже заломишь,
так приготовил
было тысчонки две и с собой захватил. Заткнуть, мол, ему рот-то, чтоб не шибко кричал.
Боровцов.
Каких тебе денег? Мы с тобой квиты. Если ты просишь теперича себе на бедность,
так нешто
так просят! Нешто грубиянить старшим ты можешь? Ты б грубиянил давеча,
как право имел, пока не подписал. Тогда я тебе кланялся, а теперь ты мне кланяйся. Дураки-то и всё
так живут!
Был я у тебя в руках,
так не умел пользоваться. А теперь прощай. Никто тебя, дурака, не неволил, силой тебя не тянули подписывать-то! Что смотришь-то?
Анна Устиновна. На
какие, батюшко, деньги?
Есть у нас заветные, на приданое отложены, —
так тех трогать не хотим. Только тронь и не увидишь,
как истратишь, а ей-то ничего не останется. Дорого достались нам эти деньги: из-за них отец ее рассудок потерял.
Лиза. А затем, чтоб помогать бедным девушкам. Много их в
таком положении, в
каком я
была.
Сюжет становился ежеминутно занимательнее, принимал с каждым днем более окончательные формы и наконец,
так как есть, во всей своей окончательности, доставлен был в собственные уши губернаторши.
Разговор и здесь зашел о дуэли. Суждения шли о том, как отнесся к делу государь. Было известно, что государь очень огорчен за мать, и все были огорчены за мать. Но
так как было известно, что государь, хотя и соболезнует, не хочет быть строгим к убийце, защищавшему честь мундира, то и все были снисходительны к убийце, защищавшему честь мундира. Только графиня Катерина Ивановна с своим свободолегкомыслием выразила осуждение убийце.
Заподозрили же тотчас крепостного слугу ее Петра, и как раз сошлись все обстоятельства, чтоб утвердить сие подозрение, ибо слуга этот знал, и покойница сама не скрывала, что намерена его в солдаты отдать, в зачет следуемого с ее крестьян рекрута,
так как был одинок и дурного сверх того поведения.
В пятидесятые и шестидесятые годы, когда по Амуру, не щадя солдат, арестантов и переселенцев, насаждали культуру, в Николаевске имели свое пребывание чиновники, управлявшие краем, наезжало сюда много всяких русских и иностранных авантюристов, селились поселенцы, прельщаемые необычайным изобилием рыбы и зверя, и, по-видимому, город не был чужд человеческих интересов,
так как был даже случай, что один заезжий ученый нашел нужным и возможным прочесть здесь в клубе публичную лекцию.
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Ему всё бы только рыбки! Я не иначе хочу, чтоб наш дом
был первый в столице и чтоб у меня в комнате
такое было амбре, чтоб нельзя
было войти и нужно бы только этак зажмурить глаза. (Зажмуривает глаза и нюхает.)Ах,
как хорошо!
Городничий (дрожа).По неопытности, ей-богу по неопытности. Недостаточность состояния… Сами извольте посудить: казенного жалованья не хватает даже на чай и сахар. Если ж и
были какие взятки, то самая малость: к столу что-нибудь да на пару платья. Что же до унтер-офицерской вдовы, занимающейся купечеством, которую я будто бы высек, то это клевета, ей-богу клевета. Это выдумали злодеи мои; это
такой народ, что на жизнь мою готовы покуситься.
Хлестаков. Поросенок ты скверный…
Как же они
едят, а я не
ем? Отчего же я, черт возьми, не могу
так же? Разве они не
такие же проезжающие,
как и я?
Купцы.
Так уж сделайте
такую милость, ваше сиятельство. Если уже вы, то
есть, не поможете в нашей просьбе, то уж не знаем,
как и
быть: просто хоть в петлю полезай.
Хлестаков (защищая рукою кушанье).Ну, ну, ну… оставь, дурак! Ты привык там обращаться с другими: я, брат, не
такого рода! со мной не советую… (
Ест.)Боже мой,
какой суп! (Продолжает
есть.)Я думаю, еще ни один человек в мире не едал
такого супу: какие-то перья плавают вместо масла. (Режет курицу.)Ай, ай, ай,
какая курица! Дай жаркое! Там супу немного осталось, Осип, возьми себе. (Режет жаркое.)Что это за жаркое? Это не жаркое.