Юлия. Нет у него жалости ко мне. Истерзалась я, истерзалась! Лука Герасимыч, ну, будьте судьей! Назначить через пять дней свадьбу и вдруг уехать не сказавшись. Ну, разве это делают? Честно это? Ну, разве это не мучение для женщины? За что же? Ну, скажите, за что же! Отчего же не показался? Говорите, отчего он не показался?
Дульчин. Как ни толкуй, как ни поворачивай дело, а ведь я поступил с ней жестоко. Да, сумел я устроить свою жизнь, что ни шаг, то подлость. Нет, довольно. Сколько мучений, сколько вот таких ночей! А тоска, братец!.. Кончено! Давай руку.
Говорят о пламени адском материальном: не исследую тайну сию и страшусь, но мыслю, что если б и был пламень материальный, то воистину обрадовались бы ему, ибо, мечтаю так, в мучении материальном хоть на миг позабылась бы ими страшнейшая сего мука духовная.
Измученные изнурительным трудом, истощённые, люди не выдерживали и погибали, бежали на охрану, стоявшую на вышке с автоматами, чтобы их застрелили, прекратили страшные мучения.
Измученные изнурительным трудом, истощённые, люди не выдерживали и погибали, бежали на охрану, стоявшую на вышке с автоматами, чтобы их застрелили, прекратили страшные мучения.
Поэтому в переносном смысле геенна огненная обозначала ад, место вечных мучений грешников.
Я думал, что буду командовать, не слезая с трона, а оказалось, что это не работа, а сплошное мучение.