Михевна. Наша слабость такая, женская. Разумеется, по надежде говоришь, что ничего из этого дурного не выдет. А кто же вас знает: в чужую душу не влезешь, может, вы с каким умыслом выспрашиваете. Да вот она и сама, а я уж по хозяйству пойду. (Уходит.)
Флор Федулыч. Позвольте, позвольте-с! В том мы не ошибаемся, на том стоим. Очаровательность женскую понимаем. (Осматривая комнату.) Домик-то так после смерти супруга и не отделывали?
Флор Федулыч. Да вам и не след иметь деньги, это не женское дело-с. Женское дело — проживать, тратить; а сберегать капиталы, в настоящее время, и для мужчины довольно хитро, а для женщины невозможно-с.
Глафира Фирсовна. Ах, боже мой, какую надобность!.. Вы, Флор Федулыч, стало быть, женской натуры не знаете. Поди-ко, утерпи! Так тебя и подмывает, да чтоб первой, чтоб кто другой не перебил.
Хворала я долго в монастыре одном. Женский монастырь. Ухаживала за мной одна девушка, полька… и к ней из монастыря другого — около Арцер-Паланки, помню, — ходил брат, тоже монашек… Такой… как червяк, всё извивался предо мной… И когда я выздоровела, то ушла с ним… в Польшу его.
Колыбельная песня, где, впрочем, скрыта огромная страсть, сила и боль любящей женской души, безумно жаждущей счастья и жертвенно от этого счастья отрекающейся.
Нужнее воздуха красавице мужчины — Желанье нравиться с ней вместе родилось; Оно — вторая жизнь и нравственная ось, На коей движутся все женские пружины.