Не ошибусь я в этом человеке. Кузьму я знаю вдоль и поперек: Он боек на язык, упрям и дерзок; В дела мешается, за всех заступник; А все-таки души он не продаст; Сгрубить — сгрубит, а смуты не затеет.
Послушаем, о чем народ толкует? Того и жди что смута заведется, Из воровских полков с подсылом много Народу набегает; не усмотришь, Проезжий город. А, да это наш, Из биркинских людей, Павлушка, писчик. Негодный человечишка, за ним Глядеть да и глядеть! Что за охота Держать такую дрянь, не знаю, право!
Не знаю, что Андрей Семеныч скажет, А я б тебе и думать не позволил Сбивать казаков своевольных в город. В Казани их пущают понемногу, Так человек десятка два, не больше, В тебя не влезешь. Говорят, чужая Душа — потемки. Может, ты затеял Какую смуту аль измену всчать!
Так я скажу. Я замысел твой вижу. Не смуту — нет! — ты смуты не затеешь, Ты от казны попользоваться хочешь, Чужой копейкой поживиться, вот что! Вы все барышники!
Утверждают, что существовало старчество и у нас на Руси во времена древнейшие или непременно должно было существовать, но вследствие бедствий России, татарщины, смут, перерыва прежних сношений с Востоком после покорения Константинополя установление это забылось у нас и старцы пресеклись.
Ярослав и правнуки Всеслава! Преклоните стяги! Бросьте меч! Вы из древней выскочили славы, Коль решили честью пренебречь. Это вы раздорами и смутой К нам на Русь поганых завели, И с тех пор житья нам нет от лютой Половецкой про́клятой земли!
Обеспокоились начальники и собрали совет. Решили: мужика изловить и водворить, а глупому помещику, который всей смуте зачинщик, наиделикатнейше внушить, дабы он фанфаронства свои прекратил и поступлению в казначейство податей препятствия не чинил.
Никогда Россия не была в столь бедственном положении, как в начале семнадцатого столетия: внешние враги, внутренние раздоры, смуты бояр, а более всего совершенное безначалие — все угрожало неизбежной погибелью земле русской.
И потом он взял меня и продал за самую дорогую цену, так как я стал евнухом, и я не переставал вносить смуту в тех местах, куда меня продавали, и переходил от эмира к эмиру и от вельможи к вельможе.
Услышь же, древний град наш стольный, В годину смут и перемен, Измены вольной и невольной И полных скорбию измен Услышь средь осуждений строгих От русских от людей привет, Крепись среди страданий многих И здравствуй ты на много лет.
Разве я не говорил, что он будет сеять смуту везде, где только можно, прежде чем уберётся отсюда?
Завершилась эпоха великих географических открытий и колонизации мира, началось время смут и революций – передел сфер влияния.
И потом он взял меня и продал за самую дорогую цену, так как я стал евнухом, и я не переставал вносить смуту в тех местах, куда меня продавали, и переходил от эмира к эмиру и от вельможи к вельможе.