Бальзаминов. Ну уж, маменька, что будет то будет, а мне от своего счастья бегать нельзя. Все сделано отлично,
так чтоб теперь не испортить. Прощайте.
Неточные совпадения
Красавина. Как не любить! Только чтобы не торопясь, с прохладой. Ну, таким-то родом, сударыня ты моя, от этакой-то жизни стала она толстеть и тоску чувствовать. И даже
так, я тебе скажу, тяжесть
такая на нее напала, вроде как болезнь. Ну сейчас с докторами советоваться. Я была при одном докторе. Вот доктор ей и говорит: «Вам, говорит, лекарства никакого не нужно; только
чтоб, говорит, развлечение и беспременно
чтоб замуж шли».
Если б я был царь, я бы издал
такой закон,
чтоб богатый женился на бедной, а бедный — на богатой; а кто не послушается, тому смертная казнь.
Красавина. Да вот тебе первое. Коли не хочешь ты никуда ездить,
так у себя дома сделай: позови баб побольше, вели приготовить отличный обед, чтобы вина побольше разного, хорошего; позови музыку полковую: мы будем пить, а она
чтоб играла. Потом все в сад, а музыка
чтоб впереди, да
так по всем дорожкам маршем; потом опять домой да песни, а там опять маршем. Да
так чтобы три дня кряду, а начинать с утра. А вороты вели запереть, чтобы не ушел никто. Вот тебе и будет весело.
Красавина. Мало ли разговору, да всему верить-то нельзя. Иногда колокол льют,
так нарочно пустую молву пускают,
чтоб звончее был.
Бальзаминов. Обе согласны. Только одна,
чтоб увезти; а другая
так дома. Не отдохну никак.
Красавина. Да что тут сумлеваться-то! Хоть завтра же свадьба!
Так он ей понравился, что говорит: «Сейчас подавай его сюда!» Ну сейчас, говорю, нехорошо, а завтра я тебе его предоставлю. «А
чтоб он не сумлевался,
так вот снеси ему, говорит, часы золотые!» Вот они! Отличные, после мужа остались. Ну, что, ожил теперь?
Ну… ну, вот я и решил, завладев старухиными деньгами, употребить их на мои первые годы, не мучая мать, на обеспечение себя в университете, на первые шаги после университета, — и сделать все это широко, радикально,
так чтоб уж совершенно всю новую карьеру устроить и на новую, независимую дорогу стать…
Обломов разорвал листы пальцем: от этого по краям листа образовались фестоны, а книга чужая, Штольца, у которого заведен такой строгий и скучный порядок, особенно насчет книг, что не приведи Бог! Бумаги, карандаши, все мелочи — как положит,
так чтоб и лежали.
— Да, знаете, все-таки, если Варвара Кирилловна усомнится в моей жизни,
так чтоб у вас было чем объяснить шатающееся поведение мое.
Он, помолчав немного, начал так: «Однажды я ехал из Буюкдерэ в Константинополь и на минуту слез… а лошадь ушла вперед с дороги: так я и пришел пешком, верст пятнадцать будет…» — «Ну так что ж?» — «Вот я и боялся, — заключил Тимофей, — что, пожалуй, и эти лошади уйдут, вбежавши на гору,
так чтоб не пришлось тоже идти пешком».
Неточные совпадения
Латынь из моды вышла ныне: //
Так, если правду вам сказать, // Он знал довольно по-латыни, //
Чтоб эпиграфы разбирать, // Потолковать об Ювенале, // В конце письма поставить vale, // Да помнил, хоть не без греха, // Из Энеиды два стиха. // Он рыться не имел охоты // В хронологической пыли // Бытописания земли; // Но дней минувших анекдоты, // От Ромула до наших дней, // Хранил он в памяти своей.
И я лишен того: для вас // Тащусь повсюду наудачу; // Мне дорог день, мне дорог час: // А я в напрасной скуке трачу // Судьбой отсчитанные дни. // И
так уж тягостны они. // Я знаю: век уж мой измерен; // Но
чтоб продлилась жизнь моя, // Я утром должен быть уверен, // Что с вами днем увижусь я…
Они поют, и, с небреженьем // Внимая звонкий голос их, // Ждала Татьяна с нетерпеньем, //
Чтоб трепет сердца в ней затих, // Чтобы прошло ланит пыланье. // Но в персях то же трепетанье, // И не проходит жар ланит, // Но ярче, ярче лишь горит… //
Так бедный мотылек и блещет, // И бьется радужным крылом, // Плененный школьным шалуном; //
Так зайчик в озими трепещет, // Увидя вдруг издалека // В кусты припадшего стрелка.
Один среди своих владений, //
Чтоб только время проводить, // Сперва задумал наш Евгений // Порядок новый учредить. // В своей глуши мудрец пустынный, // Ярем он барщины старинной // Оброком легким заменил; // И раб судьбу благословил. // Зато в углу своем надулся, // Увидя в этом страшный вред, // Его расчетливый сосед; // Другой лукаво улыбнулся, // И в голос все решили
так, // Что он опаснейший чудак.
— Нет, отец, богатых слишком нет. У кого двадцать душ, у кого тридцать, а
таких,
чтоб по сотне,
таких нет.