Неточные совпадения
Бальзаминов. Да помилуйте! на самом интересном месте! Вдруг вижу я, маменька, будто иду я по саду; навстречу мне идет дама красоты необыкновенной и говорит: «Господин Бальзаминов, я вас люблю и обожаю!» Тут,
как на смех, Матрена меня и разбудила.
Как обидно! Что бы ей хоть немного погодить? Уж очень мне интересно, что бы у нас дальше-то
было. Вы
не поверите, маменька,
как мне хочется доглядеть этот сон. Разве уснуть опять? Пойду усну. Да ведь, пожалуй,
не приснится.
Бальзаминов. Ну вот всю жизнь и маяться. Потому, маменька, вы рассудите сами, в нашем деле без счастья ничего
не сделаешь. Ничего
не нужно, только
будь счастье. Вот уж правду-то русская пословица говорит: «
Не родись умен,
не родись пригож, а родись счастлив». А все-таки я, маменька,
не унываю. Этот сон… хоть я его и
не весь видел, — черт возьми эту Матрену! — а все-таки я от него могу ожидать много пользы для себя. Этот сон, если рассудить, маменька, много значит, ох
как много!
Бальзаминова.
Какой странный сон! Уж очень прямо; так что-то даже неловко: «Я вас люблю и обожаю»… Хорошо,
как так и наяву выдет, а то ведь сны-то больше всё наоборот выходят. Если бы она ему сказала: «Господин Бальзаминов, я вас
не люблю и вашего знакомства
не желаю», — это
было бы гораздо лучше.
Красавина. Ну его! И без него жарко. Что такое чай? Вода! А вода, ведь она вред делает, мельницы ломает. Уж ты меня лучше ужо
как следует попотчуй, я к тебе вечерком зайду. А теперь вот что я тебе скажу. Такая у меня на примете
есть краля, что, признаться сказать, согрешила — подумала про твоего сына, что, мол,
не жирно ли ему это
будет?
Красавина.
Как не любить! Только чтобы
не торопясь, с прохладой. Ну, таким-то родом, сударыня ты моя, от этакой-то жизни стала она толстеть и тоску чувствовать. И даже так, я тебе скажу, тяжесть такая на нее напала, вроде
как болезнь. Ну сейчас с докторами советоваться. Я
была при одном докторе. Вот доктор ей и говорит: «Вам, говорит, лекарства никакого
не нужно; только чтоб, говорит, развлечение и беспременно чтоб замуж шли».
Красавина. А вот
какой: заведи тебя в середку, да оставь одну, так ты и заблудишься, все равно что в лесу, и выходу
не найдешь, хоть караул кричи. Я один раз кричала. Мало тебе этого, так у нас еще лавки
есть.
Бальзаминова. Нет, ты этого, Гавриловна,
не делай. Это тебе грех
будет! Ты, Миша, еще
не знаешь,
какие она нам благодеяния оказывает. Вот ты поговори с ней, а я пойду: признаться сказать, после бани-то отдохнуть хочется. Я полчасика,
не больше.
Красавина. Уж это
не твое дело.
Будут. Только уж ты из-под моей власти ни на шаг. Что прикажу, то и делай!
Как только хозяйка выдет, говори, что влюблен. (Показывая на забор.) Там тебе нечего взять, я ведь знаю; а здесь дело-то скорей выгорит, да и денег-то впятеро против тех.
Бальзаминова.
Как ты глупо рассуждаешь! Разве
не бывает, что на дороге находят значительные суммы? Ну вот Миша жениться может на богатой: вот богат и
будет.
Матрена. Оно точно, что говорить! Чем черт
не шутит! Только уж на редкость это дело
будет,
как наш да на богатой женится!
Бальзаминов. Что сон! Со мной наяву то
было, что никому ни в жизнь
не приснится. У своей
был… и у той
был, что сваха-то говорила, у Белотеловой, я фамилию на воротах прочел,
как выходил оттуда; а туда через забор…
Бальзаминова. Что же ты мне
не расскажешь,
как у вас дело-то
было?
Она хоть и
не так явственно скажет,
как дорогая ворожея, а все-таки что-нибудь понять можно
будет.
Бальзаминова. Это оттого, Миша, что ты все от меня скрываешь, никогда со мной
не посоветуешься. Расскажи ты мне,
как у вас это дело
было с самого начала.
«А вы куда изволите: однако в город?» — спросил он. «Да, в Якутск. Есть ли перевозчики и лодки?» — «
Как не быть! Куда девается? Вот перевозчики!» — сказал он, указывая на толпу якутов, которые стояли поодаль. «А лодки?» — спросил я, обращаясь к ним. «Якуты не слышат по-русски», — перебил смотритель и спросил их по-якутски. Те зашевелились, некоторые пошли к берегу, и я за ними. У пристани стояли четыре лодки. От юрты до Якутска считается девять верст: пять водой и четыре берегом.
Неточные совпадения
Он весел
был. Чрез две недели // Назначен
был счастливый срок. // И тайна брачныя постели // И сладостной любви венок // Его восторгов ожидали. // Гимена хлопоты, печали, // Зевоты хладная чреда // Ему
не снились никогда. // Меж тем
как мы, враги Гимена, // В домашней жизни зрим один // Ряд утомительных картин, // Роман во вкусе Лафонтена… // Мой бедный Ленский, сердцем он // Для оной жизни
был рожден.
Я плачу… если вашей Тани // Вы
не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь
было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело?
какая малость! //
Как с вашим сердцем и умом //
Быть чувства мелкого рабом?
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее
не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни
было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов
не приезжать». — // «Но куча
будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто
будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «
Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский
не хотел // Пред поединком Ольгу видеть, // На солнце, на часы смотрел, // Махнул рукою напоследок — // И очутился у соседок. // Он думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; //
Не тут-то
было:
как и прежде, // На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, // Ну точно та же,
как была.