Разлюляев (подходит к Мите и ударяет его по плечу). Митя!.. Для приятеля… все жертвую… Сам любил, а для тебя… жертвую. Давай руку. (Ударяет по руке.) Одно слово… бери, значит, жертвую для тебя… Для друга ничего не жаль! Вот как у нас, коли на то пошло! (Утирается полой и целует Митю.) А это он правду говорит: пьянство не порок… то бишь — бедность не порок… Вот всегда проврусь!
Солдаты с набожными лицами подносили ко рту манерки, опрокидывали их и, полоща рот и утираясь рукавами шинелей, с повеселевшими лицами отходили от фельдфебеля.
– Если ты уже гимназистка, то почему ревёшь на улице, да ещё утираешься лапами? Может, ещё и котлеты из капустоморковки ложкой ешь? – осведомилась черепаха.
При этом я то и дело утиралась рукавом – только не показывать маме свои слёзы!
– Если ты уже гимназистка, то почему ревёшь на улице, да ещё утираешься лапами? Может, ещё и котлеты из капустоморковки ложкой ешь? – осведомилась черепаха.
Он тут же выдернул несколько штук и принялся утираться.