Митя. Знамши я все это, не могу своего сердца сообразить. «Любить друга можно, нельзя позабыть!..» (Говорит с сильными жестами.) «Полюбил я красну девицу, пуще роду, пуще племени!.. Злые люди не велят, велят бросить, перестать!»
Не цветочек в поле вянет, не былинка, — Вянет, сохнет добрый молодец-детинка. Полюбил он красну девицу на горе, На несчастьице себе да на большое. Понапрасну свое сердце парень губит, Что неровнюшку девицу парень любит: Во темну ночь красну солнцу не всходити, Что за парнем красной девице не быти.
Вожак. А ну-ка, Мишенька, потешь честных господ. А как красные девицы, молодые молодицы белятся, румянятся, на молодцов поглядывают, женихов выглядывают.
А она уже не молодая, лет тридцати, но тоже высокая, стройная, чернобровая, краснощекая, — одним словом, не девица, а мармелад, и такая разбитная, шумная, все поет малороссийские романсы и хохочет.
Казалось бы, улизнули-то совсем ненадолго да под сумерки, когда даже у молодых девиц глаза уже кололо и работать в светлице стало невозможно, а вот ведь!..
В какой-то степени мне было жаль их, восемь молодых благородных девиц, отданных сайгорам на поругание.
Казалось бы, улизнули-то совсем ненадолго да под сумерки, когда даже у молодых девиц глаза уже кололо и работать в светлице стало невозможно, а вот ведь!..
– Благодарю, я уже. – При этом покосилась на кровать, которую ещё две девицы споро перестилали.