А он улыбался: не думал он спать, Любуясь красивым пакетом; Большая и красная эта печать Его забавляла… С рассветом Спокойно и крепко заснуло дитя, И щечки его заалели. С любимого личика глаз не сводя, Молясь у его колыбели, Я встретила утро… Я вмиг собралась. Сестру заклинала я снова Быть матерью сыну… Сестра поклялась… Кибитка была уж готова.
Я думала: «Я умерла для семьи, Всё милое, всё дорогое Теряю… нет счета печальных потерь!..» Мать как-то спокойно сидела, Казалось, не веря еще и теперь, Чтоб дочка уехать посмела, И каждый с вопросом смотрел на отца.
Поутру на белые степи гляжу, Послышался звон колокольный, Тихонько в убогую церковь вхожу, Смешалась с толпой богомольной. Отслушав обедню, к попу подошла, Молебен служить попросила… Всё было спокойно — толпа не ушла… Совсем меня горе сломило! За что мы обижены столько, Христос? За что поруганьем покрыты? И реки давно накопившихся слез Упали на жесткие плиты!
Гроза молчит, с волной бездонной В сиянье спорят небеса, И ветер ласковый и сонный Едва колеблет паруса, — Корабль бежит красиво, стройно, И сердце путников спокойно, Как будто вместо корабля Под ними твердая земля.
А ночью измотанные дневными переходами персы не могли спать спокойно, страшась постоянных нападений скифов, которые, вырезая часовых, кошками пробирались в лагерь и захватывали пленников.
Мы все будем друзьями, будем работать, накопим для людей много сокровищ чувства, мысли, и, гордые сознанием, что вот мы — мы — сделали много важного и нужного для людей, уйдем из жизни, приятно усталые, спокойно примиренные с необходимостью уйти.
– Разве что потонуть, – совершенно спокойно отвечал капитан. – Я вынужден согласиться с этим юношей.
Надеюсь, ты не подумаешь, моя дорогая, любимая жена, что после таких поступков человек может спокойно спать?
А ночью измотанные дневными переходами персы не могли спать спокойно, страшась постоянных нападений скифов, которые, вырезая часовых, кошками пробирались в лагерь и захватывали пленников.