Ой, ты зелие кабашное, // Да китайские чаи, // Да курение табашное! // Бродим сами не свои. // С этим пьянством да курением // Сломишь голову как раз. // Перед светопреставлением, // Знать, война-то началась. // Грянут, грянут гласы трубные! // Станут мертвые вставать! // За дела-то душегубные // Как придется отвечать? // Вот и мы гневим всевышнего…» // — «Полно, дядя! Страшно мне! // Уж не взять рублишка лишнего // На чужой-то стороне?..»
Кабанова. Знаю я, знаю, что вам не по нутру мои слова, да что ж делать-то, я вам не чужая, у меня об вас сердце болит. Я давно вижу, что вам воли хочется. Ну что ж, дождетесь, поживете и на воле, когда меня не будет. Вот уж тогда делайте, что хотите, не будет над вами старших. А может, и меня вспомянете.
Несчастный друг! средь новых поколений Докучный гость и лишний, и чужой, Он вспомнит нас и дни соединений, Закрыв глаза дрожащею рукой… Пускай же он с отрадой хоть печальной Тогда сей день за чашей проведёт, Как ныне я, затворник ваш опальный, Его провел без горя и забот.