Скоро после посещения Лизы он заперся в затвор и только через три недели вышел в церковь, служил и после службы
сказал проповедь, в которой каял себя и уличал мир в грехе и призывал его к покаянию.
Отец Захария был назначен
сказать проповедь и изготовился, но выйдя на амвон, только и произнес: „Было время, когда и времени не было“, и за сим стал, и прильне ему язык к гортани, и, переконфузившись до остатка, красноречиво умолк.
Кончилось ничем, и всё бы прошло хорошо, но на другой день у обедни Мисаил
сказал проповедь о зловредности совратителей, о том, что они достойны всякой кары, и в народе, выходившем из церкви, стали поговаривать о том, что стоило бы проучить безбожников, чтобы они не смущали народ.
Неточные совпадения
— Да что же в воскресенье в церкви? Священнику велели прочесть. Он прочел. Они ничего не поняли, вздыхали, как при всякой
проповеди, — продолжал князь. — Потом им
сказали, что вот собирают на душеспасительное дело в церкви, ну они вынули по копейке и дали. А на что — они сами не знают.
Мне было стыдно. Я отвернулся и
сказал ему: «Поди вон, Савельич; я чаю не хочу». Но Савельича мудрено было унять, когда, бывало, примется за
проповедь. «Вот видишь ли, Петр Андреич, каково подгуливать. И головке-то тяжело, и кушать-то не хочется. Человек пьющий ни на что не годен… Выпей-ка огуречного рассолу с медом, а всего бы лучше опохмелиться полстаканчиком настойки. Не прикажешь ли?»
— Я не люблю
проповедей. И проповедников, — сухо
сказал Самгин.
— Эх ты, романтик, —
сказал он, потягиваясь, расправляя мускулы, и пошел к лестнице мимо Туробоева, задумчиво смотревшего на циферблат своих часов. Самгину сразу стал совершенно ясен смысл этой длинной
проповеди.
Клим хотел отказаться слушать вместе с околоточным
проповедь чего-то хуже революции, но любопытство обессилило его осторожность. Тотчас возникли еще какие-то не совсем ясные соображения и заставили его
сказать: